Марионетки
Шрифт:
Перекусив уже порядком поднадоевшими лепешками, Гарри провалился в сон — странный, но поразительно яркий, как прием у короля. Тут и там мерцали серебристые звездочки, алые лучи отражались от позолоченных стен, а люди… Люди закружили его в каком-то фантастическом танце. Они бежали все быстрее и быстрее, пока Гарри не почувствовал, что начинает задыхаться. Он попытался вырваться, но его не отпускали, а лишь набирали темп…
— Просыпайтесь, — тонкий, едва слышный голосок пробивался сквозь пелену иллюзии. — Немедленно проснитесь! Слышите?
Придворные особы ногтями впились в руки своего пленника. Гарри взвыл от пронзительной боли и открыл глаза, обнаружив, что Снейп держит его за предплечье.
— Прошу прощения, Поттер. Но вы не реагировали… — черные глаза внимательно разглядывали измученное лицо.
— Сэр, я…
— Вы могли остаться там навсегда. Признаться, я опасался этого… Но вам все же удалось вернуться.
— Профессор, но вы же сами мне вовремя помогли.
— Я говорил не о сне, а о королевском празднике. Духи вельмож так просто не отпускают.
Гарри поежился, вспомнив танцы на приеме. С пробуждения прошло несколько минут, а дыхание не восстанавливалось до сих пор. Губы дрожали от холода, в сердце словно застрял кусок льда.
— Поттер, успокойтесь, — преподаватель выпрямился и слегка потянулся. — Вы справились, угроза миновала. Самое время немного поспать.
— Нет!
— Хотя бы попытайтесь.
Гарри перевернулся на живот, положив голову себе на руки. Он попытался закрыть глаза, но лишь на секунду — красная вспышка заставила вздрогнуть, стиснув зубы, чтобы не закричать. Недолго пробыв в таком положении, Гарри лег на бок, подтянув к груди колени в надежде сохранить хоть немного тепла. В следующее мгновение профессор Снейп снял свой плащ и укутал школьника от пяток до самой макушки.
— Спите, Поттер, — тихо произнес он.
— Спасибо…
— Отдыхайте.
Гарри кивнул, понемногу согреваясь и засыпая вновь.
Ему снова привиделись кладбище, Темный Лорд и кольцо Пожирателей смерти — воспоминание, не тревожившее уже больше двух лет. Питер Петтигрю ассистировал Люциусу Малфою в подготовке жертвенного алтаря. Они раскладывали дротики, строго следуя указаниям Вольдеморта, а Гарри… К Гарри все ближе подбирались языки синего пламени.
Он проснулся в холодном поту, перед глазами мелькали искры. Мутным взглядом обведя комнату, Гарри потрясенно застыл, не найдя никого в помещении.
— Я рядом, — голос шел из-за спины. — Что с вами, Поттер? Опять кошмар?
— Да. Нет… Не знаю.
— Повернитесь ко мне, — прохладные пальцы коснулись пылающего лба и тут же исчезли. — Да у вас жар! Оставайтесь на месте.
Северус Снейп оторвал еще часть от своего плаща, после чего поднялся, чтобы намочить ткань холодной водой из кувшина. Затем приложил холодный компресс к голове Гарри, а сам прислонился к стене рядом с ним.
— Что же вы так сильно реагируете? Не нужно…
Жар сменился ознобом. Гарри колотила крупная дрожь, он ворочался на циновке, безуспешно пытаясь занять удобное положение. Но неожиданно замер, коротко всхлипнул, а из глаз покатились слезы.
— Ну-ну, не надо… Что же вы так? Перестаньте, оно того не стоит.
От негромкого, спокойного голоса преподавателя хотелось рыдать сильнее, а еще спрятаться куда-нибудь, пусть даже под одеяло.
— Как вы себя чувствуете?
— Мне холодно, — одними губами прошептал Поттер и поднял красные, заплаканные глаза.
Снейп ответил совершенно нечитаемым взглядом, затем аккуратно взял руки мальчишки в свои, поднес к губам и начал дыханием согревать ладошки.
Гарри пораженно смотрел на профессора, перестав всхлипывать и лишь наслаждаясь теплом и тишиной.
Два человека так и молчали, изучающе разглядывая пальцы рук друг друга. Вероятно, впервые за прошедшие несколько недель им было так хорошо и спокойно. Постепенно температура спала, Снейп не собирался никуда уходить, а мальчик, который уже дважды выжил, неожиданно открыл для себя формулу счастья. Оказывается, счастье — это не золотые галлеоны в банке Гринготтс или абсолютная свобода. Это когда неожиданно сбывается то, чего ты втайне желаешь больше всего на свете.
Новый день принес новые проблемы. Два колдуна так и хранили молчание, стоя на пороге следующего зала: узкие тропинки, клубы дыма, длинные шесты у входа. Нужно как-то попасть на другую сторону, измерять глубину есть чем, только вот непонятно: в чем подвох? Поттер и Снейп осторожно ступили на дорожку, проверяя каждый шаг.
Пролетела ядовито-оранжевая бабочка. За ней еще и еще одна… Пока, наконец, они тучей не поднялись, заслоняя обзор. Недолго думая, Гарри выкрикнул: «Инфламо!», — и живая радуга тлеющими угольками осыпалась на пол. Профессор Снейп медленно развернулся:
— Не перестаете удивлять, мистер Поттер.
— Это не моя идея.
— А чья же?
— Гермионы Грейнджер, — Гарри запнулся. — Я понимаю, нужно было вас предупредить, но она так уже делала и…
— Выходит, гриффиндорцы развлекаются поджиганием бабочек? Очень интересно.
— Нет же, не бабочек!
— Тогда чего?
Молчание. Профессор изучающе посмотрел Поттеру в глаза — тот шарахнулся в сторону, мигом оказавшись на земле. Гарри сидел на полу, изучая носки собственных туфель. Снейп же, скрестив руки на груди и склонив голову набок, пристально наблюдал за учеником.
— Может, все-таки встанете? — никакой реакции. — Мистер Поттер, перестаньте уже так дергаться. Вы реагируете слишком сильно по любому незначительному поводу…
— Как могу.
Пауза.
— Знаете, кого вы мне сейчас напоминаете?
— Нет.
— Необъезженную лошадку.
Гарри фыркнул.
— Вот-вот… Мисс Грейнджер подожгла мне мантию на первом курсе, сбив с ног профессора Квиррела. Почему же тогда вы спотыкаетесь на ровном месте и сидите сейчас на земле?
Негромкий, размеренный голос, без ненависти или презрения. Гарри вздохнул.