Чтение онлайн

— Светлые глаза, светлые волосы, — говорит брат и я безошибочно узнаю в его голосе нотки романтического флера. — Такая… очень красивая и милая. Сногсшибательная.

— Другими словами такая, что тебе захотелось на ней жениться.

Брат без тени сожаления пожимает плечами.

— Она подумала, что я — это ты, была такой милой и разговорчивой, что у меня язык не повернулся признаться. Боялся, что сгорит от стыда и сбежит.

— Вообще не оправдание, — ворчит Бон-Бон, и в качестве наказания «уводит» с тарелки последний кусочек красной рыбы прямо из-под носа Влада. Торжественно кладет его в рот и деловито жует, с видом: «Ну что, съел?»

Господи, на мимику этой девчонки я могу смотреть часами, прекрасно осознавая, что со стороны буду выглядеть как по уши влюбленный идиот. Да и плевать.

— В общем, я увлекся, — чуть сконфужено говорит Влад.

Еще одна несвойственная ему эмоция. Максимум, что я от него видел — легкое сожаление, но никак не вот это вот дерьмо с почти посыпанной пеплом головой. Даже жаль, что я все еще не помню никакую белокурую симпатичную Машу Скворцову, которая так зацепила моего братца.

— Так зацепила, что потащил ее в ЗАГС?

А вот теперь Бон-Бон уже не злится: переползает ко мне на колени, обвивает руками шею и устраивается поудобнее, готова слушать продолжение. Мимикой и взглядом даю Владу понять, что лучше бы ему поторопиться, потому что, хоть я и не вполне дееспособный калека, но уж доставить своей жене вкусный оргазм более, чем в состоянии. А после всего, что случилось за день, мне просто необходимо впустить в свою жизнь порцию чего-то хорошего.

— Можно подумать, вы не так же поступили? — брыкается Влад, но быстро остывает и продолжает исповедь. — Я в общем и сам ни черта не понял.

— Она тебя оглушила? — спрашивает Бон-Бон, и по ее лицу вообще не понятно, шутит она или всерьез.

— Нет, в ЗАГС я пошел по своей воле и, кажется, по собственной же инициативе. В общем, просто увлекся так, что голову потерял. Ляпнул: «Пошли жениться, Машка?» А она возьми — и согласись. Ну а в ЗАГСе, когда уже нас расписали и она увидела в свидетельстве, что я не Роман, а Влад…

То, как брат задумчиво потирает щеку подсказывает, что девчонка врезала ему не по-детски. Блин, почему меня там не было? Он точно видел, как я получал по роже, а я до сих пор ни разу.

— Выскочила на улицу, начала что-то кричать про обман, обозвала извращенцем и придурком. А потом в какую-то машину прыгнула. Блин, даже не в такси, а то бы я нашел. — Влад сокрушенно качает головой. Кажется, его и правда проняло.

— Я чуть не весь город с ног на голову перевернул — как сквозь землю провалилась эта Маша. Чувствую себя женатым идиотом без жены.

— И без кольца, — тыкает взглядом в его руку Бон-Бон. — Прости, что скажу тебе это, но если женщина не хочет, чтобы ее нашли — найти ее трудно. Почти нереально. А тем более, если ты даже не потрудился узнать, кто она, где работает и где реально проживает.

— Да потрудился я! — Брат выглядит таким потерянным, словно ему врезали между ног. — Она сказала, что ее отец занимается строительным бизнесом, что она учится на третьем курсе по специальности международное право и что летом собирается в Венецию на карнавал, якобы, это ее хобби. Я проверил, — тут же добавляет он, видимо догадываясь, каким будет следующий вопрос. — Нет никакой Марии Скворцовой ни на одном факультете по международному праву. Вообще нигде нет такой студентки.

— Может, она «пэтэушница»? — подсказываю я.

— Или школьница, — кивает Бон-Бон, и на лицо Влада в эту минуту нужно посмотреть: перекосило бедного.

Я очень стараюсь не ржать, но все-таки взрываюсь, и мы с Бон-Бон на пару хохочем, словно ненормальные. Я до сих пор не понимаю, чем заслужил эту девчонку. Правда. Но и анализировать не хочу. Она в моей жизни — словно ветер со сладким ароматом груши. И Бон-Бон разделила мою жизнь на «до» и «после».

— Придурки, — огрызается Влад. Не злится, просто ждет, когда нам надоест хохотать, чтобы перейти к завершительной части истории. Той, которая интересует нас больше всего. — В общем, я думаю, что информация о браке как-то просочилась именно из ЗАГСа. Вероятно, «слила» одна из работниц, прицельно твоей бывшей.

Даже сейчас меня коробит от этого словосочетания, и Ени, судя по тому, как она вздрагивает в моих руках, тоже.

— Не припоминаю, чтобы она говорила, что у нее там знакомые, — роюсь в памяти я. Хотя, какое теперь это имеет значение? — Может, твоя беглянка разболтала?

— Она же знает, что я — это не ты.

— Ну до того, как все вскрылось, не знала же, — подхватывает Ени.

Мы в две пары глаз смотрим на Влада и слепому было бы понятно, что ему не по себе от одной мысли, что его «жена» и Ольга могут быть как-то связаны. Честно говоря, даже мысль о том, что они могут быть еще и родней, вызывает во мне тихий ужас. Еще не хватало получить Ольгу в семью через третью кровь.

— Да ну нах, — отмахивается Влад, — они даже не похожи!

— Так погоди, я не понял: ты женат или как? — допытываюсь я.

— Женат, — гордо заявляет эта ослиная задница и мне даже отчего-то хочется его поздравить, знать бы только с чем. — Дело за малым — найти жену.

— Найти — и развестись, — продолжаю за него фразу.

— Не раньше первой брачной ночи, — скалится брат и, наконец, поднимается, напоследок хватая с тарелки ломтик апельсина.

Ени провожает его до двери, и я слышу, как они о чем-то шушукаются.

Почти уверен, что Бон-Бон не оставит эту историю без своего вмешательства, а, значит, можно не сомневаться — скоро молодоженов ожидает бурная встреча.

Но, блин, не раньше, чем мы вернемся из нашего медового месяца.

— Я могу взять сумку, — ворчит мой Цербер, когда мы выходим из номера. — Слушай, Бон-Бон, гипс сняли, я не калека и хватит надо мной трястись.

Он такой милый, когда злится. Вот хоть тресни, а так и тянет его нарочно подергать за усы, посмотреть, как у него глаза темнеют, как он сводит брови к переносице и делает вид, что ему почти все равно.