Чтение онлайн

– Не знаю. Всего лишь курение. Всего лишь враньё. Всего лишь… жизнь.

Он молчал, придав лицу глубокомысленное выражение.

– Можно задать вам не совсем корректный вопрос?

– Да, конечно.

– Каким образом я вообще оказалась в финалистах?

– На основании изучения данных анкеты и вас лично, – собеседник улыбнулся.

– Вы читали мою анкету?

– Да.

– Нет, вы лично читали мою анкету?

– Я читал абсолютно все анкеты.

– И вам ничего не показалось странным?

– Отнюдь нет, – всё так же серьёзно ответил он, но во взгляде проскочила смешинка.

– Даже тот факт, что я не собираюсь связывать своё будущее с медициной?

– Напротив.

– Что значит «напротив»? – удивилась Соня.

– Это значит, что нам нужен человек, который может работать в Организации Объединённых Наций. Или в представительстве Американского Альянса Здравоохранения. Или в подобной организации. Человек умный. Образованный. Контактный. В меру честолюбивый, но с внутренней планкой. Способный к самостоятельным решениям. Учитывающий мнение толпы, но не идущий на поводу и не подстраивающийся под неё. Честный, но умеющий манипулировать аудиторией. Молодой, красивый, хороший и… счастливый. Поверьте, последнее – немаловажное обстоятельство. Вы идеально соответствуете.

– Соответствую чему?

– Той миссии, которую выполняет Организация Объединённых Наций и её всевозможные подразделения и прочие «под эгидой», – Сонин собеседник прищурился и несколько шутовски махнул рукой.

– Ну, знаете! Меня – на роль луча света в тёмном царстве?! – она рассмеялась. – А если не захочу?

– Это ваше право, – визави мягко улыбнулся. – Все прочие написали, что не видят себя вне клинической медицины.

– И тоже врали. Как минимум двое из присутствующих спят и видят ухватить от жизни кусочек пожирнее и совсем не прочь сменить ради этого специальность.

– Это их право. Но вы-то знаете, что Главный Бухгалтер, – при этих словах он возвёл глаза вверх, – способен отличить поддельные купюры от настоящих.

– Но я же курю! – ничуть не смутившись таким его странным поведением, настаивала Соня.

– И что с того? Я тоже…

Подошёл стюард с влажной салфеткой и сухим полотенцем. Дышала Сонечка, как астматик во время приступа, пот катился градом, а цвет лица был самый что ни на есть апоплексический. Она швырнула ручную кладь прямо в проход и тяжело шлёпнулась в кресло. Очередной тест на выживание и сообразительность? Кажется, из-за неё задержали рейс. Ненадолго, конечно, но всё равно неудобно. Стюард авиакомпании «Люфтганза» был само совершенство. Наверняка такими были дворецкие у самых древнейших дворянских родов. Он изысканно-сдержанно, без тени даже невербального упрёка подал Соне необходимое для приведения себя в порядок, поместил её сумку в гнездо и спросил, не нужно ли чего-нибудь. Принёс бутылку минеральной воды и стакан апельсинового сока и лишь после этого попросил пристегнуть ремень.

Аэробус, следующий по маршруту Франкфурт – Бостон, выруливал на взлётную полосу…

Соня не особо переживала по поводу лечебных и кафедральных обязанностей. А лучший в мире мужчина сумел успокоить на предмет их временного расставания: «Ты – в Америку стажироваться. Я – в Европу работать. Земной шар так мал, деточка». Они закатили грандиозную субботне-воскресную пьянку на двоих. Пили виски. И он учил её целоваться. Они смотрели дурацкие комедии и фильмы со Шварценеггером. А ещё какой-то псевдоисторический фильм с Мэлом Гибсоном в главной роли о войне за независимость США. Ведь Соня летела не куда-нибудь, а в Бостон. Одна-единственная из всех она летела в столицу штата Массачусетс, столицу культуры и медицины. Город студентов, врачей, учителей и моряков. Город, с которого начались Соединённые Штаты Америки. Не обошлось, видать, без её маниакального желания поваляться на газонах Гарвардского университета. Ох, не обошлось.

Он проводил её.

Целуя его, она старалась не думать о том, что некоторое время не сможет вдохнуть его такой родной запах, не почувствует… Впрочем…

«Что за чушь?! Я всегда могу закрыть глаза и прикоснуться к тебе. Нагваль-то открыт круглосуточно!»

Из родных пенатов до Франкфурта перелёт был недолгим, и никаких неожиданностей не произошло. Уже оказавшись в здании аэропорта, размером со средний губернский город, Соня, заглянув в билет, с ужасом осознала, что на всё про всё, включая поиски терминала ЁКЛМ-надцать, перерегистрацию багажа, прохождение двух таможен и закупку спиртного в duty free, у неё… сорок пять минут. Но «Титаник»-то утонул быстрее! Или нет?

Немецкие таможенники – стройные и в тёмных рубашках, вежливо-прохладные – досмотрели даже каблуки сапог, которые, на счастье, не были набиты ни секретными микроплёнками, ни героином. (Американцы же позже – полные и в белом – оказались куда как безалабернее: они вальяжно желали всем проходящим «Welcome!», категорически отказываясь досматривать багаж.)

Над «Титаником» уже смыкались воды, когда Соня стремительно покрывала последние метры «рукава», соединяющего неподвижный аэропорт с подрагивающим от нетерпения летательным аппаратом.

Через положенное количество часов, совершенно обалдев от апельсинового сока и спиртного – ими девушка обильно запивала каждое сообщение пилота о высоте и забортной температуре, – Соня сквозь чрезмерно благодушную американскую таможню вывалилась к транспортёру багажной ленты аэропорта Логан и, выудив свой чемоданчик, покатилась неведомо куда, с мутной, но конкретной целью – курить! Чуть не сбив с ног высокого молодого человека в боксёрке, державшего табличку с её именем.

– Джош, – сказал он, косясь на пачку сигарет у Сони в руке.

– Соня. И… если я не покурю в течение ближайшей четверти часа, образ моей жизни станет сильно нездоров! И ещё! Я люблю выпить, и мне срочно нужен телефон, Интернет, телеграф и мосты!

Выслушав сию тираду, молодой американский красавец спокойно взял из рук русской девушки её чемодан и предложил следовать за ним, сопроводив в качестве резюме фразой: «Курить можно в машине».

Блаженно затянувшись, Соня вспомнила, что на очередном инструктаже им говорили, что курить в машине – чуть ли не федеральное преступление.

– Я курю, – сказал Джош и улыбнулся.

«Он что, читает мысли?» – мелькнуло у Сони в голове.

– Нет. Просто было очевидно, что именно вас удивит.

«Всё, конечная остановка. Приехали! Стоп! Но я же думаю на родном языке!»

– Есть некоторые сферы бытия, которые языкознание не в состоянии даже описать, не то что понять. Вавилонская башня – замок на песке! – отрывисто, но внятно сказал Джош, выруливая со стоянки.

«Genesis [7] . Он сказал «genesis»! Так, какие там варианты перевода у этого слова? Лучше я ещё просто бездумно покурю».