Чтение онлайн

— Как я смогу слушать вас теперь? — наконец вымолвил Малькольм. — И как я могу простить вас? Сказать такое о моем отце. Во всем, что случилось со мной, это последняя капля. Я должен сложить вещи и уехать из города сегодня же. Не знаю, почему я задержался здесь так надолго. Да еще и на скамье.

— Выслушай хотя бы мои извинения, — попросил Кермит и подбежал к углу, где сидел застывший Малькольм, и яростно потянул мальчика за пиджак. — Ты не имеешь права оставлять меня, — запротестовал Кермит. — Мы под одной звездой!

— Это что, астрология мистера Кокса? — горько поинтересовался Малькольм.

— Малькольм, постарайся поставить себя на мое место. Я только что потерял весь свой мир; я даже признался себе, кто я такой. Я так от тебя завишу. Мне не от кого больше зависеть!

— Неудивительно слышать это от человека, который оскорбляет мертвых, — ответил Малькольм.

— Я прошу прощения. Я прошу прощения от всего сердца. Разве я не могу судить по сыну, что твой отец был королевских кровей. Разве я не вижу породу и воспитание в каждой линии твоего лица.

Малькольм легко кивнул.

— Так не мучай меня больше, прости меня.

— Я не знаю, смогу ли я простить вас, Кермит. Я не знаю, что сделал бы мой отец в таких обстоятельствах. Если б вы сказали «провались он» или «ну его к черту», и это было б чересчур! — И Малькольм опять затрясся от ужаса.

— Я ничего не имел в виду, кроме раздражения; и раздражен я не тобой, и определенно не твоим отцом.

— Хорошо, Кермит, на этот раз я прощаю вас, — сказал Малькольм.

Кермит пожал плечо мальчику в знак признательности.

— Лорин! Лорин! — Кермит начал бормотать, прохаживаясь по мастерской. Время от времени он бил себя по лбу. — Сказал ли я тебе, с кем она сбежала? — вдруг спросил Кермит.

— Она с кем-то сбежала? — удивился Малькольм.

— Как еще ей было уйти! — прогремел Кермит, и старый гнев отчасти вернулся к нему. — Она сбежала с японским борцом…

Малькольм склонил голову; он слишком устал, чтобы вобрать в себя еще несколько событий этого сложного мира. Но через минуту он нашел в себе силы поинтересоваться:

— Он… этот японский борец… он тоже — карлик?

Кермит смотрел на Малькольма бесконечную меру времени, прежде чем ответить:

— У него обычный для мужчины размер, — сказал Кермит с великой сухостью и сдержанностью.

— Но ведь Лорин вернется к вам, в конце концов, — предложил слабое утешение Малькольм.

— Только не Лорин, — сказал Кермит. — Нет, я был ее предмужем, ее первопроходцем. Сейчас она ушла к настоящему мужу. Так и сказала. Она ушла (зачем молчать об этом при детях), — Кермит словно говорил сам с собой. — Она ушла к настоящей снасти!

И Кермит погрузился в глубочайшее отчаяние.

Третий адрес от профессора Кокса был написан с росчерком, который выскочил на поле бледно-зеленой страницы, будто предостерегающе поднятый палец. На бумаге значилось просто:

— Но здесь же не сказано, где это, — закричал Малькольм в номере отеля.

На улице он подозвал кэб и посоветовался с водителем насчет адреса. Водитель, к облегчению Малькольма, немедленно опознал адрес и сказал мальчику, что Это лучший адрес, возможно, единственный стоящий адрес в этом городе и уж точно единственный для тех, кто живет на широкую ногу, так сказал водитель Малькольму с тяжелой ноткой в голосе.

В Замке лакей открыл перед мальчиком белую дверь, и зеленый с золотом лифт, резко пахнущий пачулями и розовой водой, повез Малькольма наверх.

Лакей направил Малькольма, когда тот вышел из лифта, к очень узкой и высокой двери, которая больше походила на отверстие мусоропровода, чем на вход. На двери висело безошибочное указание, записка на толстой писчей бумаге:

Лакей пожелал доброй ночи и исчез в лифте.

Малькольм открыл дверь и столкнулся лицом к лицу с человеком в техасской шляпе.

— Вы Малькольм! — сказал молодой человек с очень красным лицом. Он держал в руках высокий стакане ледяным напитком.

— Откуда вы меня знаете? — подивился Малькольм, но молодой человек, не ответив на вопрос, потянул мальчика наверх к еще одному лестничному пролету.

— Мадам Жерар требует у мужа отступного, — осведомил Малькольма молодой человек, позвякивая льдинками в стакане. — Вы как раз успели на вечернее представление.

Малькольм и молодой человек вошли в зал — огромный, как собор.

Их встретила сама мадам Жерар. На ней был костюм наездницы, у ног валялся кнут и несколько бутылок, пустых и полупустых. Ее лицо покрывали царапины, будто она скакала сквозь заросли ежевики. Макияж был размазан по ее лицу и рту так неровно, что она больше походила на клоуна, чем на женщину. Малькольму тут же захотелось, чтобы прекрасный наряд амазонки, который носила мадам Жерар, достался Кермиту; мальчик был уверен, что лилипут смотрелся бы в нем лучше мадам Жерар.

— Кто впустил этого ребенка? — требовательно спросила мадам Жерар, поднимая стакан с чистой водкой.

Мистер Жерар, ее муж, невысокий мужчина средних лет с выдающимся лбом, выступил вперед, чтобы объяснить жене:

— Профессор Кокс звонил и спрашивал, не можем ли мы принять этого молодого человека.

Мистер Жерар поклонился Малькольму и, подступив, протянул ему руку. Однако обе руки Малькольма так туго запутались в карманах его штанов — на Малькольме был старый, тесноватый костюм, который отец выбрал для него некоторое время назад, — что мальчик не смог принять приветствие и рукопожатие мистера Жерара.