Чтение онлайн

Когда Бобешу наскучил поезд, он превратил лучинки в солдат, и в комнате разыгралась жаркая битва. Часть лучинок Бобеш разложил в два ряда, один против другого, и начал метать в них остальные лучинки. Это были пушечные ядра, они так и косили войска.

— Дедушка, гляди, сколько я солдат побил!

— Ну, видишь, какой ты герой!

— А кто такой герой, дедушка?

— Это, знаешь… ну, как бы тебе половчее объяснить? Положим, повздорил ты с мальчишкой лесничего. Он тебе дал затрещину, ты ему — сдачи, и тут на подмогу тому мальчишке прибежали ребята. Но ты не удрал, а стал с ними драться. Даже если они тебя и осилили и отлупцевали как следует, ты все равно герой, Бобеш, потому что не струсил, предпочел лучше битым быть, только не бежать.

— Таким героем я уже был, дедушка, только недолго. Потом я убежал от ребят в усадьбу. Это в тот раз, дедушка, когда я к старосте ходил, помнишь?.. Дедушка, а ты на войне тоже был героем?

— Опять ты, Бобеш, глупые вопросы задаешь?

— Не глупые, дедушка. Ты ведь был на войне. Сам же мне рассказывал, как тебя в живот ранило.

— В таких делах ты, милок, еще не смыслишь, потому и не спрашивай. Ничего хорошего в этом нет.

— Почему?

— Война, милок, — это погибель. Детям лучше бы о ней и не знать.

— Зачем же ты, дедушка, пошел на войну?

— Должен был идти. Государь император приказал. Если бы я не послушался, меня бы наказали, как вот тебя мать наказывает, когда ты не слушаешься.

— Кто это — «государь император»?

— Он правит нашей страной.

— Он что, волшебник?

— Не волшебник, но власть имеет большую.

— А где он живет?

— В большом городе, в Вене.

— А-а, знаю, там наши дядья живут, верно?

— Верно, дядя Франта и дядя Ян.

— Ну, а из-за чего все-таки была та война?

— Трудно будет объяснить тебе, милок, мало ты понимаешь. Наш государь император поссорился с другим государем. Ну, а потом они стали воевать. Вот и была война.

— Значит, государь император тоже воевал?

— Сам — нет, он войско послал, и другой тоже послал войско. Войска пошли друг на друга, как в сказке про волшебного коня, знаешь?

— Знаю, знаю, дедушка. Так то в сказке, а я тебя не про сказку спрашиваю.

— Отвяжись-ка ты лучше от меня, Бобеш, все равно не поймешь.

— Скажи мне еще, дедушка: сколько ты чужих солдат убил?

— Не знаю, сколько убил. Наверное, ни одного.

— А ты стрелял?

— Известно, стрелял, солдату положено стрелять.

— А тебе очень больно было, когда в тебя стреляли?

— Эх, милый, знаешь, как больно!

— А в государя императора не стреляли?

— Нет, его там и близко не было.

— Если бы он там был, дедушка, и в него бы выстрелили, наверное, он стонал бы, правда?

— Понятно.

— Он, пожалуй, и войны бы не захотел.

— Да, уж конечно не захотел бы… Ну ладно, Бобеш, хватит об этом толковать.

Бобеш помолчал, пытаясь постичь своим детским разумом все слышанное. Но вскоре опять начал спрашивать.

— Как же ты, дедушка, выздоровел?

— В госпитале, Бобеш, лечился.

— В госпитале? Что это такое?

— Больница такая, где больных и раненых лечили.

— Дедушка, а если бы тебя убило, у меня бы и дедушки не было, да?

— Тогда бы у тебя, милок, и матери не было, и некого было бы расспрашивать обо всем на свете.

— Как это?

— Да ведь мама-то родилась, когда я с войны пришел. На войну я совсем молодым уходил.

— И мама была такая же маленькая, как я?

— Ну конечно. Ты что же, глупенький, воображаешь, будто люди сразу большими становятся?

— А когда мама была маленькая, она тебе тоже надоедала?

— Перестаньте вы, ради бога! Сошлись два мудреца! — цыкнула на них мать, сидевшая у окна за шитьем.

— Дедушка, мы и правда мудрецы?

— Давай-ка, парень, помолчим, все равно мы эдак никогда не кончим. Вот подрастешь, будешь разумнее, тогда я тебе побольше расскажу, если не помру до тех пор.

— А когда ты умрешь, дедушка?

— Кто ж его знает…

— А умирать обязательно надо?

— А как же, каждому человеку умирать придется.

— И маме тоже?

— Ох, милый, тоже!

— Ну, я не хочу, чтобы мама умерла.

— Мало ли что, никому этого не миновать.

— Это правда, мама?

— Конечно, когда-нибудь все умрем.

— Нет, мама, ты уж, пожалуйста, не умирай! Ну скажи: ведь ты не умрешь?

— Если не станешь мне надоедать да расстраивать меня, то не умру. А будешь озоровать, изводить меня, так я предпочту умереть, лишь бы знать покой.

Бобеш недоумевающе посмотрел на мать. Потом сорвался с места, подбежал и положил голову ей на колени:

— Не умирай, мама! Ведь правда ты не умрешь? Я буду послушным!

Мать погладила Бобеша по голове, поцеловала его и подумала: «А все-таки наш Бобеш не такой уж плохой, как кажется».

Когда Бобеш взглянул на мать, солнечный луч ударил ему в глаза, и он громко чихнул. Потом еще раза два чихнул и подбежал к окошку.

— Ба, смотри-ка, мама, и дождь идет, и солнце светит! Бобеш залюбовался, как сверкают на солнце дождевые капли, и вдруг замер от изумления:

— Мама, мама, краска! На небе краска — до чего же красивая!