Мальчик
Шрифт:
Как приятно! Какие мягкие, и в то же время упругие. Мелькнула мысль, что и у меня тоже могли быть такие, вернее, у Сашеньки. Я осторожно поцеловал сосочки, Женя замерла, я поднялся выше, поцеловал шейку, губы…
– Я боюсь тебе причинить боль, - прошептала Женя, - мне так хочется тебя потискать!
– Не надо меня тискать, только гладить! – я и так почувствовал боль внизу живота, - Давай, я лучше тебя буду целовать, потом ты!
Очень сладко было целовать девочку, всю, забираясь до самых плавочек. Так соскучился! Когда прощались, мы так же целовались, только более бурно, мне несколько раз становилось невыразимо хорошо. Теперь я опасался, как бы что не случилось с моими ранами, немного сдерживался.
Женя не выдержала, тоже начала целовать меня, шепча ласковые слова.
Нацеловавшись, до того, что губам стало больно, мы лежали, и смотрели друг на друга.
– Мне придётся принять душ! – сказала Женя, смеясь, - Ты будешь?
– Вместе? – удивился я. Женя звонко рассмеялась:
– Я не отказалась бы и вместе! Ты такой хороший!
– К сожалению, мне нельзя ещё мочить повязки, я губкой обтираюсь.
– Давай, я тебя сама всего губкой оботру? Перед сном?
Я сглотнул, у меня даже в глазах потемнело, я смог только кивнуть.
– Вот и хорошо! – засмеялась Женя, - Сейчас я сполоснусь, и сходим в школу, где мы с твоей сестрой записались в секцию бокса.
Женя надела майку, и убежала в душ, а я осмотрелся вокруг новым взглядом. Да, новым. В прошлый раз мы смотрели сразу вдвоём с сестрой. У меня сдавило горло. Несмотря на всю радость нынешней жизни, я захотел оказаться в прошлом, в том дне, когда вместе с Женей играли в кукольный театр.
Пусть ноют побои, саднит шея, зато Сашенька жива.
Я нашёл под кроватью коробку с куклами, ширму, расставил всё на полу, и начал, шёпотом, повторять ту пьесу, что разыгрывали с Сашей для Жени.
Потом сел на пол, прислонился спиной к кровати, закрыл глаза, и представил, что Саша просто спит.
До того увлёкся, что не заметил, как вошла Женя. Она поняла, почему я так сижу, села рядом, и ласково прижала меня к себе:
– Мы обязательно что-нибудь придумаем, Саша! – прошептала она, целуя меня, - Ты только верь, что Сашенька жива! – я кивнул, роняя на пол слезинки.
– Пойдём, умою тебя… нет, нет! Я сама! Доставь мне такое удовольствие, Саша!
Женя умыла меня, потом ещё и вытерла мягким полотенцем.
– Посмотри на меня, Саш, смотри, я с тобой! Улыбнись!
И я улыбнулся, загоняя свою печаль поглубже: действительно, рядом со мной любимая девочка, зачем её расстраивать?
Мы собрались, и пошли гулять.
По дороге в секцию мы повстречали Захарку. Он хотел сделаться незаметным, но я остановил его:
– Привет, Захарка! Ты на дежурство? – Захарка покраснел, и кивнул.
– Ты что, как не родной? – удивился я. Захарка покраснел ещё гуще, и решился:
– Вы такие красивые… Как у тебя, Саша? Всё нормально прошло?
– Кто-нибудь не знает обо мне? – поинтересовался я.
– Наверно, все знают, - сказал мой друг. Женя засмеялась, и положила руку на Захаркин горб:
– Саша, погладь Захарку, это принесёт нам удачу.
– Почему-то у тебя всё к удаче, - проворчал я, гладя Захаркину спину. Захарка стоял и улыбался.
Произошло чудо: некрасивое его лицо вдруг стало симпатичным!
– Вот видишь, Саша, как улыбка преображает человека! – сказала Женя.
– Я тебе рассказывал, как Захарка мне жизнь спас? – спросил я, продолжая гладить горб.
– Нет, - удивлённо ответила Женя. Захарка опять покраснел, пытаясь вырваться из наших рук.
– Меня хотели изнасиловать, побили, вызвав кровотечение, и тут Захарка…
– Это не тот идиот?! – страшно побледнела Женя, сжав клаки, - Убью!!!
– Успокойся, Женя! – воскликнул я, испугавшись за подругу, - Он уже принёс мне свои извинения. Даже пожалел, что я не девочка, хотел дружить со мной…
– Что мне до его извинений!..
– Успокойся, Женя! Лучше послушай, как Захарка меня спасал!
– Пустите, мне некогда! – вырывался Захарка.
– Подожди… - Женя наклонилась, и поцеловала Захарку в губы, - Спасибо тебе за Сашу, Захарка!
Пришлось поддержать Захарку, чтобы тот не упал в обморок, а я со стыдом вспоминал, что, будучи девочкой, так и не поцеловала своего спасителя, побрезговала.
Придя в себя, счастливый Захарка убежал. Женя стояла с суровым выражением на лице.
– Женя, успокойся! Что ты переживаешь! Какой-то Тютя! Ты меня из петли вынула!
– Да, Саша, действительно, - глубоко вздохнула Женя, - досталось тебе, - передёрнула она плечами.
– Тебе тоже досталось, любимая! – взял я её за руку, пытаясь отвлечь от нехороших мыслей.
– Как представлю, что ты мог погибнуть… - Женя снова побледнела, - Я, наверно, не смогу к вам приходить!
– Женя, успокойся! – воскликнул я, - они меня, знаешь, как любят!
– Я понимаю, - обмякла Женя, - они же твои родители. Я тоже простила своих. Вот и пришли!
Действительно, за разговором и не заметили, как дошли до школы. Я покопался в памяти, и вспомнил, что тренера зовут Виктор Николаевич.
В спортзале проходила тренировка, тренер обходил ребят, поправлял стойки, что-то объяснял.
Заметив нас, подошёл.
– Что, явились? Здесь вам не проходной двор!
– Извините нас, Виктор Николаевич! – начала Женя, - У нас случился форс-мажор…
– Что ещё за форс-мажор? – нехотя спросил Виктор Николаевич.
– Ко мне приехала мама, и забрала с собой, а Саша попал в больницу. Покажи, Саша!
Я выдернул майку из шорт, а Виктор Николаевич замахал руками:
– Хватит! Насмотрелся уже! А вы что сбежались?! – закричал он на ребят. Те неохотно разошлись.