Магус
Шрифт:
Встретишься с нежитью — будь осторожен. Не думай, что коль были когда-то людьми, то людьми и остались. Нежить — они твари опасные, злокозненные. Доколе не сгинут — от креста ли святого, от кола ли осинового или еще по какой причине — остаются они злейшими врагами человека.
Только не путай их с нелюдями — те существа живые, просто не люди, ни внешностью своей, ни нравом. С нелюдьми можно и подружиться. Например, домовики иногда образуются из неупокоенных душ, а иногда — это нелюдь какой-нибудь, часто мудрый и беззлобный.
Не то — нежить. Внешне могут походить они на человека, но и только.
«Что ж делать, чтобы не стать таким?» — спросил тогда у Свитайла Андрий. Мнилось ему уж безрадостное посмертие в виде какого-нибудь вихря, что часто встречается на степных шляхах; как будут швырять в него добрые люди ножи да открещиваться, а он, бешеный, растерявший всякие крохи разума, станет подминать под себя человека за человеком, ломая кости и выпивая кровь…
Вздохнул Свитайло, улыбнулся ласково, успокаивающе.
Надо всегда помнить, кто ты, сынку. И уходить на Господний шлях с легкостью в сердце, без зла, без страха. И еще — позаботиться о том, чтоб непременно выполнили над тобой все положенные при похоронах ведунских обряды.
Но я сейчас о другом. Явь и Вырий связаны между собой, и не только после недоброй смерти можно попасть отсюда туда. Я уже учил тебя о Родниках Силы, местах, где земля-матушка невестится с небом. Они, Родники, бывают Золотые и Серебряные. По одним попадешь в Вырий, по другим вернешься в Явь, нужно только знать, когда «нырять».
Есть и еще пути. Один такой открывается на конце темной радуги. О ней я тебе много рассказывать не стану, не время еще. Скажу только, что нет страшней и опасней дороги в Вырий, ибо, идя сквозь Родник, всегда знаешь, где окажешься. Не то — с радугой; она изменчива и злокозненна, с ней шутки плохи — сама кого хочешь перешутит. Коль получится тебе узреть ее, да поспеть к месту, где входит она в землю, не поспешай — ведь никогда не предугадаешь, куда занесет тебя нелегкая.
С тех пор, как поучал его Свитайло, прошло немало лет. Доводилось Андрию и в Вырие бывать, трижды видел он темную радугу — но не воспользовался ею ни разу.
Он примерно знал, где находятся основные Золотые Родники, через которые можно было вернуться в Явь, так что мог бы, наверное, разобраться, куда ехать, чтобы проявиться в нужном месте.
Да вот только, что это за место, Ярчук не знал.
«Просто перейди в Вырий. Отъезжай подальше от того места, где окажешься — до тех пор, пока не стемнеет. Тогда устраивайся на ночлег и… вот, возьми. Это зеркальце не простое. Подыши на него — поверхность запотеет, на ней проступят слова. Следуй указаниям, которые нарисуются, — а когда выполнишь, снова подыши — и отправляйся дальше. И так — до тех пор, пока не доберешься до места. Это — для того, чтобы хоть немного облегчить тебе путешествие».
«Как же, облегчить!» — Андрий хмыкнул и огляделся по сторонам.
Они стояли на дне огромного котлована, этакой жертвенной чаши природы. Склоны алели неправдоподобно яркими полосами-потеками. Ярчук знал, что это не кровь: кровь — она не такая, тусклее и… живей, что ли.
И действительно, когда подъехали ближе, Андрий увидел, что алые полосы — всего лишь кустики травы, довольно необычной и по цвету, и по форме — но все-таки травы. Орлик потянулся к ней мордой, принюхался, но так и не сорвал ни листочка.
Андрий тем временем приглядел уже тропку, по которой можно было выбраться отсюда. Небо над ними наливалось чернильной тяжестью — здесь, в Вырие, смена дня и ночи происходила по-другому. Как правило, если в Яви был день, здесь царила ночь — и наоборот. Но в зависимости от времени года случались расхождения, впрочем, не слишком большие. Ведь там, откуда приехал Ярчук, вот-вот должно было настать утро.
«…до тех пор, пока не стемнеет».
Что ж, значит, нужно ехать быстрее. А потом уж он отдохнет, они с Орликом отдохнут.
— Дядьку! Дядечку, родненький! Где это мы?!
Даже если бы Орлик вдруг (Вырий все-таки!) заговорил, вряд ли — таким тонким хлопчачим голосишкой. Ярчук оглянулся: так и есть! От же ж нечистая сила! Ну не продохнуть от бисовых отродий — явились уже!
Вернее, явился, поправил себя Ярчук. Потерчонок был один, что само по себе казалось странным: обычно эти духи сгубленных ребятишек ходят по двое-трое, каким-то сверхъестественным чутьем отыскивая себе подобных и сбиваясь в стайки. А этот — одиночка.
Может, новый, недавно померший?
— Дядечку, не молчите! Пожалуйста, дядечку!
«Что ж ему сказать-то?!»
Малый ведь не догадывается, что с ним сталось. Умирая, такие, как этот, сильно держатся за жизнь — и поэтому попадают в Вырий, а не уходят Господним шляхом за окоем. Теперь ему слоняться здесь, иногда проваливаясь в Явь, пугая людей… Вечный страх, обида, непонимание того, что случилось.
«Лучше бы тебе никогда с ними не встречаться. Заметишь что-нибудь подозрительное — беги».
Ни разу в жизни Ярчук не обидел ни единого ребенка, вообще всегда был ласков с детьми.
Неважно. Он поклялся.
— А ну-ка, поберегись, малый!
В глазах хлопчика застыла горькая горечь — Андрий сплюнул, будто выжевал сноп полынной травы.
— Гэть от коня! Он у меня опасный, гляди, копытом как вдарит!..
Сказал — и стыдно стало, хоть сквозь землю проваливайся!.. Да ведь уже провалился.
Но ведь клятва!
— Дядьку… Орлик… он же добрый, какой же он опасный?