Чтение онлайн

— И вы, батюшка, готовы пожертвовать золотой казной? — недоверчиво прищурился ветеран.

— Эх, чего только во славу божью не сотворишь, — показно осенил себя крестным знаменем святой батюшка.

— Безвозмездно? — допытывался красный нехристень.

— Ну, раз вы настаиваете на ответной услуге, — вздохнув, развёл руками Алексей. — То для уравнивания числа, пообещайте отпустить ещё семьдесят пять тысяч станичников, которые изъявят желание переселиться в благодатный Парагвай.

— А вернуть деньги не потребуешь? — прищурил глаз неверующий.

— Эх-х, пожертвую на благое дело, — махнул рукой на пропавший капитал благодетель.

— А ваш, батюшка, в чём интерес? — не унимался настырный. — И почему так уверены, что сделка состоится.

— Обширна земля обетованная, только безлюдна пока, — с грустью вздохнув, признался парагвайский деятель. — Мне работники очень потребны — всех изгоев под свою руку возьму. А обмана не боюсь, потому, как пленных красноармейцев я перевезу в Парагвай, и уже со своего берега меняться с вами на станичников начну. И, пока всех не обменяю, заложники будут на плантациях трудиться. Достойную зарплату обещаю, но свободу ограничу.

— А махновцев, получается, задаром уведёшь?! — уличил махинатора в жульничестве красный начфин.

— Можешь мне приплатить, — усмехнувшись, протянул раскрытую ладонь парагвайский деляга.

На время в комнате повисла тишина, люди неуверенно переглядывались.

— Ну как, товарищи, поддержим инициативы батюшки Алексея? — поднявшись из–за стола, глянул на собравшихся Фрунзе. — Кто за то, чтобы обратиться в центральный комитет партии с предложением о переселении махновцев вместе с семьями в Парагвай, а также проведении обмена пленённых красноармейцев на поляков, белогвардейцев и семьи желающих эмигрировать казаков?

Все собравшиеся, кроме вздорной комиссарши, дружно подняли руки.

— Я против! — нервно вскочила со стула непримиримая коммунистка.

— Большинством голосов решение утверждено, — хлопнул ладонью по столу Фрунзе и с усмешкой повернулся к Алексею. — Теперь вам, товарищ Ронин, осталось только–то уговорить анархистов Махно согласиться на эмиграцию в Южную Америку, а затем договориться с поляками об обмене пленными. И, если вам будет сопутствовать удача, то после успешных переговоров, закрепить всё документально в Москве.

— Думаю, в Москве у меня проблем не возникнет, — усмехнулся Алексей. — Ибо содержание всех пленных и перевозку эмигрантов в Парагвай я буду оплачивать из своего кармана.

— Ох и добрый вы, батюшка, — улыбнулся в ответ Фрунзе, которому уже была ясна подоплёка хитрой операции по добыче дешёвой рабочей силы.

Однако командующий фронтом не видел противоречий между интересами большевиков и парагвайских казаков. Алексей предлагал сократить людские потери, неизбежные в ходе боёв с дивизиями Махно. Позволял без задержки перебросить армию в Среднюю Азию, для быстрого установления советской власти. При этом в будущем обещал освободить из польского плена огромное число красноармейцев, а в настоящем уже спасал большое число граждан пролетарской республики от голода. Эмиграция же семей анархистов и казаков была большевикам только на руку: сокращала голодные рты и прореживала ряды противников пролетарского режима. Лучше уж выслать недовольных на край света, чем репрессировать и расстреливать. Из заокеанского Парагвая даже озлобленные офицеры не смогут навредить советской республике. Тем более что красный командарм не сомневался в способности шустрого парагвайского батюшки занять всех подопечных полезным делом.

После сговора с большевиками, парагвайцы посетили заключённых под стражу белогвардейцев. Долго агитировать арестантов не пришлось, они уже догадались, что пришлись не ко двору коммунистам, и все надежды на мирное сосуществование классовых врагов развеяны. Перспектива отправиться в благодатный южный край грела офицеров больше, нежели ссылка в ледяную Сибирь, а то и, вовсе, расстрел без суда и следствия. Кондрашов пообещал, что семьи всех эмигрантов будут чуть позже вызволены из–под гнёта большевиков. К весне запланировано обменять очередную партию на поставки продовольствия из Парагвая. Предстоящий год грозит быть голодным, советское правительство вынужденно пойдёт на гуманитарное сотрудничество.

Пока узники будут томиться в плену, их содержание берёт на себя парагвайское казачество. Из Турции вызван дополнительный транспорт с продовольствием.

Таким образом, уладив все дела в Крыму, Алексей отправился в Дикое Поле. Ставка батьки Махно располагалась в Гуляйполе. Анархисты отнеслись к прибытию дирижабля настороженно, однако грозного батюшку Алексея помнили и тронуть не решились. В штабе махновцев гостя встретили неприветливо, однако, узнав о цели визита, обрадовались нежданной удаче.

— Вот чертяка, сумел-таки землицу в южных странах отбить, — крепко обнял казака за плечи Махно.

— Эх, Нестор Иванович, земли–то теперь вдосталь, только народа нет, — горестно вздохнул захватчик степных просторов. — Я тут толпу врангелевцев к себе сманил, но, боюсь, их благородия попытаются власть под себя подгрести. Казакам братья анархисты нужны, чтобы в обществе противовес создать.

— Вовремя ты, Алексей, появился со своей обетованной землёй, а то анархистскую братву большевики совсем в степи бронепоездами зажали, — пожаловался Махно. — Мы бы ещё как–то продержались, но патроны кончаются, а поставок теперь от бывших братьев–пролетариев не будет. Одними шашками и штыками много не навоюешь. Нет у революционного крестьянства своих заводов.

— Айда, батька, в Парагвай — там и заводы, и пашни имеются, — потрепал вождя анархистов за плечо Алексей. — С коммунистами я договорюсь, и дорогу всем переселенцам оплачу. Землю дам бесплатно и дома помогу отстроить.

— Не все мужики родные хаты согласятся бросить, — из угла комнаты подал недовольный голос Лёва Задов, начальник контрразведки. Он люто завидовал удачливому казаку и не желал идти под его руку. В военное время Лёва был в фаворе, а вот в мирной жизни боялся потеряться.

— Буду в Москве, договорюсь с красными вождями об амнистии сложивших оружие махновцев, — пообещал Алексей и, скривившись, поёжился. — Только я бы, всё же, не сильно доверял коммунистам, уж больно линия партии у них заковыристая, может в опасную сторону повернуть.

— Толковые люди любой власти полезны, — проворчал мастер заплечных дел, рассчитывая переметнуться на сторону гегемонов.

У Лёвы имелись свои контакты с коллегами по ремеслу. Однако таких возможностей, как у заморского магната, у скромного специалиста не было, он тайно вёл переговоры с чекистами только о помиловании преданной лично ему гвардии. К тому же, положительный исход переговоров требовал немалых капиталовложений, а заезжий казак предлагал решить вопрос за свой счёт. Поэтому Лёва возражать благотворительности чужака не стал, но занял сторону тех, не самых идейных, анархистов, которые рассчитывали выжить при любой власти.