Магистраль вечности
Шрифт:
— По первому впечатлению, тут что-то вроде столовой. Как насчет того, чтобы поесть?
«Ваши потребности известны. Пищу скоро подадут.»
— Для нас обоих?
«Разумеется, для обоих.»
Из дома выкатился приземистый робот. Сверху голова у робота была стесана горизонтальной площадкой, и на площадке покоился поднос. Подкатившись, робот поднял руки и переместил поднос на стол.
— Вот эта тарелка для хищника, — пояснил робот. — Как я должен ее подать?
— Поставь на землю, — посоветовал Бун. — Так ему будет привычнее.
— Я не готовил мясо, не варил и не жарил.
— И правильно сделал. Он любит мясо сырым, с кровью.
— Однако я нарезал мясо кусочками для удобства поглощения.
— Очень предусмотрительно, — ответил Бун. — Благодарю тебя от имени нас обоих.
Как только робот опустил миску с сырым мясом на землю, волк жадно набросился на еду. Он был голоден и глотал куски, не утруждая себя жеванием.
— Он проголодался, — заметил робот.
— Я тоже, — откликнулся Бун.
Робот поспешно разгрузил поднос на стол. Перед Буном, как в сказке, возник большой поджаристый бифштекс, печеная картошка, судок со сметаной, салат, заправленный сыром, блюдо зеленой фасоли, кусок яблочного пирога и в довершение всего целый кофейник кофе, Бун, не веря своим глазам, воскликнул:
— Первая цивилизованная еда, предложенная мне за неделю, если не больше! Но я, признаться, удивлен, что в местечке, подобном этому, понимают толк в настоящей американской кухне двадцатого века…
«Мы знаем вкусы наших клиентов, — ответил Шляпа, — и стараемся приспособиться к их запросам. И раз мы узнали, что вы с волком будете нашими гостями…»
Бун пренебрег салатом и с места в карьер принялся за бифштекс. Зачерпнул ложку сметаны, выпростал ее в картофелину и спросил с полным ртом:
— Можете вы сообщить мне, где мы находимся? Или какие-нибудь дурацкие правила секретности обязывают вас к молчанию?
«Никакой секретности, — ответил Шляпа. — Если тебе от этого легче, сообщаю, что ты вышел на Магистраль вечности.»
— Никогда о такой не слышал.
«Конечно, не слышал. Тебе и не полагалось слышать. Ни тебе, ни кому бы то ни было из землян.»
— Но мы же здесь. Не только я, но и волк.
Шляпа объяснил опечаленно:
«Были основания полагать, что этого не произойдет никогда. Мы считали, что низшим видам доступ сюда закрыт. Что эволюция выкинет такой фокус и наделит тебя несвойственным человеку даром — шансы на это были не меньше, чем один на много миллионов. Некогда Вселенная было стабильной. Можно было вычислить, что произойдет и когда. Можно было планировать. Увы, сегодня это отошло в прошлое. С тобой, например, ничего заранее не предскажешь. Случайные биологические процессы посмеялась над логикой.»
Бун продолжал жевать — он был слишком голоден для того, чтобы блюсти хотя бы формальную вежливость. Волк расправился с миской мяса и улегся рядом с тем расчетом, чтоб остаться в готовности на случай, если кому-нибудь вздумается принести еще еды. Конечно, он утолил голод, но не бесповоротно. Волк не принадлежал к числу неженок, которые, едва насытившись, не в силах больше проглотить ни кусочка.
Пожевав, Бун переспросил:
— Вы сказали — это дорога к вечности?
«Не вполне так. Я сказал — Магистраль вечности.»
— Небольшая разница.
«Разница больше, чем ты думаешь.»
— Ладно, не стану спорить. Значит, если следовать по этой дороге, можно достигнуть Вечности? Но что такое Вечность? Что я там найду? И кто, позвольте спросить, захочет стремиться к этой самой Вечности?
«Ты уже находишься в вечности, — ответил Шляпа. — Где же еще, по-твоему?»
— Я и понятия не имел где. Но в Вечности!..
«А Вечность — вовсе неплохое местечко, — заверил Шляпа. — Вечность — это конец всему. Попавший в вечность может считать, что прибыл к месту назначения. Следовать куда-то больше бессмысленно.»
— Стало быть, я должен, по-вашему, устроиться здесь и остаться навсегда?
«Можешь и остаться. Двигаться больше некуда.»
А ведь что-то тут не так, подумал Бун. Шляпа лжет, он просто издевается надо мной. Вечность — вовсе не конкретное место, а категория, выдуманная каким-нибудь древним философом. Во всяком случае, это отнюдь не точка в пространстве-времени. Да и колея вовсе не обрывается у этой забегаловки, а бежит себе дальше в серое безбрежье. Значит, нет никаких сомнений: по ней можно добраться куда-нибудь еще.
Расправившись с бифштексом и картошкой, он придвинул к себе тарелку с салатом. Традиционная последовательность блюд была нарушена — ну и черт с ним, в обычных обстоятельствах он вообще не жаловал салатов, но раз уж голоден, а голод и сейчас давал о себе знать, можно согласиться и на салат.
Шляпа вот уже минут пять не обмолвился и словом. Бун поднял глаза и увидел: собеседник рухнул лицом, упрятанным под клобук, прямо на стол. Руки, до того возложенные на столешницу, соскользнули и болтались по бокам, как тряпичные. Испугавшись, Бун вскочил и окатил Шляпу потоком бессмысленных вопросов:
— С вами все в порядке? Что случилось? Вы нездоровы?
Шляпа не отвечал и не шевелился. Обежав вокруг стола, Бун тряхнул его за плечо и даже приподнял — Шляпа безвольно обвис в руках. Помер, с ужасом подумал Бун. Взял да и помер. А может, никогда и не жил?
Едва Бун ослабил хватку, Шляпа рухнул обратно на стол. Бун подбежал к дому, распахнул дверь. Робот-слуга стоял к нему спиной, ковыряясь у какого-то устройства, похожего на очаг.
— Скорее на помощь! — крикнул Бун. — С нашим Шляпой что-то неладное…
— Он свалился, — равнодушно ответил робот. — Из него выпустили воздух.
— Выглядит именно так. Я решил: он умер. Но откуда ты знаешь?
— С ним это бывает, — ответил робот. — Нет-нет да и свалится.
— И что ты в таких случаях делаешь? Чем ему можно помочь?
— Я? — удивился робот. — Я ничего не делаю. Это не моя забота, Я простой обслуживающий робот. Моя обязанность — ждать клиентов, прибывающих по дороге. Их почти нет, а я продолжаю ждать кого-то, кто может вообще не приехать. Но мне все равно. Когда — и если — клиенты прибывают, я должен их обслужить. Такова моя задача. Да я больше ничего и не умею.