Людишки
Шрифт:
– Реакция возобновилась! - круглое лицо Чанга озарилось радостью.
– Итак, мы ее создали, - пробормотал Филпотт пересохшими губами, словно еще минуту назад не верил в удачу. Верить во что-то и наблюдать это "что-то" воочию - не одно и то же. Как зимняя пурга и заснеженный пейзаж на рождественской открытке.
В контейнере висела частица антиматерии, так называемая А-капля. Контейнер представлял собой стеклянный вакуумный сосуд с двумя полусферическими электродами, между которыми покоилась А-капля, удерживаемая потоком электронов, идущим от отрицательного к положительному полюсу. Справа и слева от контейнера стояли видеокамера и осветительный прибор, а капля находилась посреди соединявшего их отрезка прямой. Сигнал видеокамеры поступал в компьютер, управлявший зарядом электродов и удерживавший каплю в заданной точке. Для того чтобы уронить каплю (чего так боялись доктор Делантеро и ему подобные), было достаточно взмахнуть рукой перед объективом камеры. Доктор Филпотт с удовольствием сделал бы это, чтобы посрамить всех паникеров в глазах двух студентов, но в таком случае результат эксперимента был бы уничтожен, и кто знает, как долго придется ждать второго столь маловероятного события.
Чанг нарушил ход самодовольных размышлений доктора Филпотта, сказав:
– Профессор, капля увеличивается в размерах и тяжелеет.
– Что? Вы до сих пор подаете газ?
– Да, сэр.
– Выключайте, - велел Филпотт. - Перекрывайте дейтерий. Если капля станет слишком большой, мы не сможем ее использовать. Попросту говоря, не сможем ее удержать.
Подавшись к контейнеру, доктор впился взглядом в центр замкнутого безвоздушного пространства. Еле заметная искорка... Он ее действительно видит или ему только кажется?
В конце концов Фрэнк убедил работников станции, что он, нимало не колеблясь, взломает замки лаборатории, хотя это может испугать профессора и сорвать эксперимент. И лишь тогда пленники признались, что у них есть запасные ключи от нужного помещения.
– Я скажу, что вы сопротивлялись всеми силами, - успокоил Фрэнк заложников, запирая их в комнате отдыха.
Выяснилось, что Григорий не в состоянии пройти пешком даже десяток шагов.
– Извините, Фрэнк, - сказал он. - Мне казалось, что я сумел скрыть свою слабость от персонала...
– И от нас тоже!
– Похоже, я не смогу пройти и другое здание.
– Ничего страшного. Я отнесу вас на руках. - сказал Фрэнк.
Он понес Григория, а Марии-Елене пришлось нести Пэми, которая, к удивлению остальных, ослабела до такой степени, что не держалась на ногах и шаталась, словно пьяная. Мария-Елена взяла ее под руку, не позволяя девушке идти зигзагами.
Сегодня они впервые после захвата станции оказались под открытым небом и увидели расстилавшийся вокруг пейзаж. Стоял светлый, хотя и не солнечный день - небо заволокло высокими белоснежными облаками, - воздух был сух и прозрачен, и окружающий мир казался пронзительно ясным. Было свежо, но не холодно, и тем не менее и воздухе уже пахло приближающейся осенью, витал ее легкий, едва уловимый аромат. Поодаль виднелись деревья и кусты, готовые сбросить свое летнее убранство, отчего их зелень казалась еще более густой.
Петлявшие среди зданий бетонные дорожки были чисто выметены и безлюдны, как будто четверо заговорщиков оказались последними обитателями Земли мужчина, несущий на покатых плечах легкое, словно перышко, тело второго мужчины, и крепко сбитая женщина, ведущая под руку невысокую худощавую девушку, ноги которой заплетались; казалось, она вот-вот упадет. Четверка людей медленно и нетвердо двигалась по дорожкам, словно в такт дребезжанию игрушечного пианино, которого никто, кроме них, не слышал.
Лаборатория, стоявшая за турбинным ангаром, была самым маленьким зданием на территории станции - двухэтажный бетонный куб без окон, с дверьми в трех стенах. Главный подъезд - двойные металлические двери, к которым вела плавно изгибающаяся бетонная дорожка, обсаженная кустами, был заперт на замок и задраен изнутри болтами. Казалось, проникнуть внутрь почти невозможно.
– Подождите, - велел Фрэнк остальным и приблизился к боковой одностворчатой и тоже металлической двери, у которой заканчивалась дорожка, ведущая прямиком в турбинный зал. Эта дверь была заперта так же крепко, как и главная.
– Это начинает действовать мне на нервы, - сказал Фрэнк компаньонам, проходя мимо них и направляясь к правому подъезду - двойным металлическим дверям, расположенным чуть выше других и выходящим на погрузочную платформу, возвышавшуюся над асфальтом. На платформе вдоль стены стояло с десяток пластиковых мусорных ящиков. Через эти двери в лабораторию вносили необходимые материалы и выносили отходы. Запирать их болтами было бы неразумно. Фрэнк открыл два замка и распахнул створку ворот.
– Так-то лучше, - проворчал он и вернулся к остальным.
Филпотт сидел на вращающемся табурете, облокотившись о лабораторный стол, а Синди записывала под его диктовку:
– А-капля стабильна. Страхи, надежды и теоретические построения моих коллег-оппонентов не оправдались. Антиматерия не является квазистабильным веществом и не переходит в другую форму. Детектор излучения зафиксировал поток гамма-частиц из точки, в которой находится А-капля. Излучение прекращается, как только прерывается подача дейтерия, и возобновляется в момент начала подпитки. В настоящее время размеры А-капли таковы, что ее невозможно увидеть невооруженным глазом, но, как только закончатся беспорядки на электростанции, я приступлю к выращиванию капли до размеров, доступных человеческому взгляду. Во всяком случае, мы ее увеличим, и...
– Профессор!
Что-то в голосе Чанга заставило Филпотта поднять голову; доктор даже забыл отчитать студента за то, что он помешал работе. Филпотт посмотрел на юношу. Тот с ужасом таращился на дверь, ведущую в коридор. Профессор развернулся на табурете, старательно скрывая страх под маской раздражения.
42
Четыре человека, вошедшие в лабораторию, никак не отвечали сложившемуся у Филпотта представлению о внешнем облике захвативших станцию террористов. По его мнению, лишь один из них, мужчина, ловко игравший пистолетом, и впрямь мог оказаться террористом. И только женщина с экзотической внешностью производила впечатление помешанной. Второй мужчина и вторая женщина явно были больны и едва держались на ногах.
Ну да, конечно. Наверняка это русский, который вел переговоры от лица группы, участник ликвидации последствий чернобыльской аварии. Неужели негритянка тоже побывала в Чернобыле? Это не укладывалось в голове, но совершенно ясно, что она при смерти, как и русский пожарный. Захватчики выглядели такими унылыми и безнадежно отчаявшимися, что первым чувством, которое Филпотт испытал при их появлении, была искренняя жалость.
Впрочем, она тотчас уступила место гневу и раздражению.
– Я полагаю, что отныне нам придется подчиняться вашим приказам, сказал Филпотт, обращаясь к мужчине с пистолетом, в котором безошибочно угадал главаря. - И все же я просил бы вас не прикасаться к оборудованию. Вы ничего этим не добьетесь и лишь изрядно усложните мне жизнь.