Чтение онлайн

Брови Мэри снова взметнулись вверх.

— Почтить память мёртвых.

— Не всех мёртвых, — тихо сказал Понтер. — Здесь только мёртвые американцы.

— Э-э… да, — согласилась Мэри. — Это монумент жертве, принесённой американскими солдатами, таким образом народ Соединённых Штатов показывает, как он её ценит.

— Ценил, — поправил Понтер.

Мэри это замечание явно озадачило.

— Мой транслятор неправильно работает? — спросил Понтер. — Ты можешь ценить — в настоящем времени — то, что существует. То, чего больше нет, ты моглаценить — прошедшее время.

Мэри вздохнула, явно не желая об этом спорить.

— Но ты не ответила на мой вопрос, — мягко напомнил Понтер. — Для чегоэтот мемориал?

— Я же сказала. Почтить память мёртвых.

— Нет, нет, — сказал Понтер. — Это побочная функция, я уверен. Наверняка целью, которую ставил перед проектировщик…

— Майя Лин, — сказала Мэри.

— Что?

— Майя Лин. Так зовут женщину, спроектировавшую мемориал.

— А, — сказал Понтер. — Так вот, наверняка её целью — целью любого, кто проектирует мемориал — сделать так, чтобы люди не забывали.

— Да…? — сказала Мэри, немного раздражённая тем, что Понтер прицепился ко вроде бы незначительной разнице.

— А зачем делать так, чтобы люди не забывали? — спросил Понтер. — Чтобы не повторять больше тех же ошибок.

— Ну, да, конечно… — сказала Мэри.

— И насколько хорошо этот мемориал выполняет свою функцию? Вам удалось избежать той же ошибки — ошибки, которая привела к смерти всех этих молодых людей.

Мэри на секунду задумалась, потом покачала головой.

— Полагаю, что нет. Войны ведутся до сих пор, и…

— Америкой? Страной, построившей этот монумент?

— Да, — сказала Мэри.

— Почему?

— Экономика. Идеология. И…

— Да?

Мэри пожала плечами.

— Месть. Сведение счётов.

— Когда эта страна решает начать войну, где объявляется о таком решении?

— Э-э… в Конгрессе. Я потом покажу тебе его здание.

— Виден ли оттуда мемориал?

— Этот? Нет, не думаю.

— Они должны делать это прямо здесь, — заявил Понтер. — Их лидер — президент, так? — должен объявлять о войне прямо здесь, стоя перед этими пятьюдесятью восемью тысячами двухстами девятью именами. Очевидно, именно это должно быть главной целью такого мемориала: если лидер сможет призвать молодых людей идти воевать и гибнуть, глядя на имена тех, кто погиб, когда президент объявил войну в прошлый раз, то это, наверное, и правда очень важная война, без которой не обойтись.

Мэри склонила голову и ничего не сказала.

— В конце концов, как ты сказала, вы сражаетесь за сохранение ваших самых главных ценностей.

— В идеале да, — сказала Мэри.

— Но эта война — во Вьетнаме. Ты сказала, что она велась в поддержку коррумпированного правительства и для того, чтобы не дать состояться выборам.

— Ну, да, в каком-то смысле.

— В Филадельфии ты показала мне, где и как началась эта страна. Разве демократия не является самой большой ценностью Соединённых Штатов? Демократия и право людей избирать и быть избранными?

Мэри кивнула.

— Тогда они должны были сражаться за утверждение этих идеалов. Их приход во Вьетнам для того, чтобы живущие там люди получили возможность отдать свои голоса, был бы утверждением американских идеалов. И если бы народ Вьетнама…

— Вьетнамцы.

— Ага, вьетнамцы. Если бы они проголосовали за коммунистическую систему, это было бы в соответствии с американскими идеалами. Ведь ты не можешь быть сторонником демократии только тогда, когда исход голосования тебя устраивает.

— Возможно, ты прав, — сказала Мэри. — Очень многие считают, что американское вмешательство во Вьетнаме было неправильным. Они называют это «богохульной войной».

— Богохульной?

— Ну, это значит «оскорбляющий Бога».

Бровь Понтера взбежала на надбровье.

— Судя по всему, у этого вашего Бога очень толстая кожа.

Мэри склонила голову; трудно на это что-то возразить.

— Ты говорила, — сказал Понтер, — что большинство людей в этой стране — христиане.

— Да.

— Насколько христиан больше, чем остальных?

— Намного, — ответила Мэри. — На самом деле я как раз читала об этом перед приездом сюда. Население США примерно 270 миллионов, — Понтер уже слышал об этом раньше, так что не удивился. — Около миллиона — атеисты, они вообще не верят в Бога. Ещё двадцать пять миллионов нерелигиозны: то есть, не придерживаются никакой определённой религии. Другие религиозные группы — иудеи, буддисты, мусульмане, индуисты — совокупно составляют где-то пятнадцать миллионов. Все остальные — почти 230 миллионов — считают себя христианами.

— То есть это христианская страна, — сказал Понтер.

— Ну-у… как и Канада, США гордится своей религиозной терпимостью…

Понтер пренебрежительно махнул рукой.

— Двести тридцать миллионов из двухсот семидесяти — это почти девяносто процентов, так что США — христианская страна. А ты рассказывала мне об основах христианского вероучения. Что Христос говорил делать с тем, кто нападёт на тебя?

— Нагорная проповедь, — сказала Мэри. Она прикрыла глаза; вероятно, это помогало ей вспоминать. — «Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую». [39]