Чтение онлайн

Он молча ждал, пока она переведет дух, хотя его собственное сердце готово было выскочить из груди и от нетерпения трудно было дышать, будто это он сам пробежал шесть кварталов. Хорошие новости? Наверно… иначе она гораздо меньше была бы озабочена своими мокрыми волосами. Ее покрасневшее лицо было усеяно прозрачными капельками. Она расстегнула пуговицы поношенного мокрого пальто. Под ним оказалась юбка с кофтой. Мокрые туфли и гольфы, спустившиеся к лодыжкам, чавкали при каждом шаге, наполненные ледяной водой. Но он смотрел только на журнал, зажатый под мышкой, и его сердце продолжало неистово биться. Он едва сдерживался, чтобы не взять его.

– Три звезды! – воскликнула наконец Энни, обхватив его обеими руками. Он успел почувствовать запах мокрой шерсти, смешанный с шоколадом. – Джо, я так счастлива за тебя! Ты рад? – Она отошла к свету и раскрыла журнал. – Вот, послушай. «Как только вы входите в дверь, вас охватывает ощущение, что вы в уютной сельской гостинице… так… вас угощают кушаниями, приготовленными от всего сердца… Традиционные для наших ресторанов устрицы Рокфеллер здесь нетрадиционно вкусны. Жареная горбуша и тушеная дичь со специями достойны представлять собой образцы блюд местной кухни на самом высоком уровне».

Джо лишился способности говорить и двигаться. И вдруг, с головокружительной ясностью, ему представилось, что все это означает: рента, кредиты, сверхзаказы. Все это он сможет оплатить. И когда-нибудь в будущем – новое помещение…

Словно огромный колокол загудел в его голове.

– Джо! – Энни потянула его за рукав, чтобы привлечь к себе внимание. – Телефон! Тебе звонят!

Джо побежал в свой кабинет и взял трубку. Наверно, первый заказ по прочтении статьи. Поистине, молва летит на крыльях.

– Джозеф! Это ты?

Никто, кроме матери, не называл его полным именем. Он внутренне сжался, словно анемон, сворачивающий лепестки, если до него дотронуться.

Не дожидаясь ответа, она возбужденно заговорила:

– Дорогой! Мы все прочли. Как это замечательно, правда? Мы обнимаем тебя, целуем и все такое. А знаешь, кто мне только что звонил… буквально минуту назад? Фрэнк Шелберн. Ты ведь помнишь Фрэнка, он ужасно не любит платить налоги. Так вот, когда он прочитал обзор, то очень заинтересовался, не хочешь ли ты продать ему свой бизнес Я обещала поговорить с тобой и, мне кажется, тебе стоит встретиться с ним. Джозеф… ты меня слышишь?

– Слышу, Ma, – отозвался он без всякого выражения. Его волнение прошло. Он чувствовал себя совсем как бегун, споткнувшийся о камень перед финишем. – Я слушаю, – повторил он безразличным голосом.

– Пообещай, что ты, по крайней мере, подумаешь, – настаивала она. – Па говорит, что тебе еще не поздно подать документы в Йель на следующий семестр. Он поговорит с…

– Мама, я сейчас очень занят, – прервал он, изо всех сил стараясь быть вежливым.

После смерти Кэрин он сказал им, что собирается бросить учебу. Отец устроил ему страшный разнос. Мать плакала.

– Ты не можешь так поступить с нами после всего, что мы для тебя сделали! – причитала она.

Почему-то всегда так получалось, что каждый его шаг в жизни грозил погубить их всех. Поэтому всякий раз он заставлял себя поступать согласно их требованиям. Ему было не больше одиннадцати лет, когда Ma заставила его вернуть в магазин цепочку, которую он хотел подарить Клоете на день рождения. Это был крошечный золотой крестик, он копил на него несколько месяцев из своих карманных денег. Но Ma сказала, что это слишком экстравагантно для Клоеты и только поставит ее в неловкое положение. Но на сей раз он дал отцу отпор. Он кричал, что сын ему нужен только для того, чтобы демонстрировать его как охотничий трофей перед своими судейскими коллегами. И бросившись в отчаянии за дверь, случайно сшиб и разбил вдребезги маминого любимого стаффордширского льва.

Теперь он говорил ровным и вежливым тоном:

– Как ты считаешь, не пообедать ли вам с отцом у меня на этой неделе? Мне кажется, если вы хоть раз здесь побываете, вы не пожалеете. Может, вам даже понравится, черт побери!

– Только без грубых слов, Джозеф! – Он словно увидел, как недовольно сжались ее красные губы и неодобрительная морщинка появилась между безупречно ровными дугами бровей.

Джо подавил язвительный смешок, заклокотавший в горле:

– Что мне прикажешь теперь – взять четки и покаяться? Почитать молитвы? Мне кажется, будет достаточно, если ты сама замолвишь за меня словечко перед Всевышним.

– Джозеф! Если бы отец слышал тебя! Эта твоя бравада очень расстроила бы его, и ты сам это знаешь. Что за глупое желание делать все по-своему, лишь бы только противоречить ему! – Ее голос дрогнул. – Мне очень хотелось бы надеяться, что ты примешь во внимание больное сердце своего отца, но боюсь, ты слишком увлекся своим маленьким пристрастием, чтобы сделать родителям хоть какое-то снисхождение. По временам ты бываешь страшным эгоистом, Джозеф.

– Я знаю, – согласился он. – Прости, мама, я действительно очень занят.

Медленно и аккуратно он положил на место трубку и, стоя в своей маленькой, беспорядочно заваленной разной всячиной комнатушке, уставился в узкое, забранное решеткой оконце, расположенное на уровне тротуара. Мимо его глаз мерно процокали высокие женские каблуки.

Снова вспомнилась Кэрин. Интересно, как бы все сложилось, если бы она осталась жива и родила ребенка? Ему сейчас было бы пять лет. Достаточно большой, чтобы многое понимать. Наверно, уже понял бы, что мамы и папы бывают подчас настоящей дрянью. Господи, что за жуткие мысли приходят иногда в голову!

Внезапно он почувствовал теплое прикосновение к руке и, слегка вздрогнув, обернулся. Это Лорел. Просунув ладошку в его руку, она смотрела на него таким взглядом, словно в точности знала, о чем он думает. Как она догадалась? Он ведь не стеклянный?

Он был тронут… и в то же время запаниковал. Появилось неудержимое желание скрыться, поскорее и подальше, от этих все понимающих доверчивых глаз, от тонких нежных пальчиков, дотрагивающихся до него.

Из кухни донесся строгий голос Энни, беседующей с Рафи и Холтом. Его вдруг потянуло к ней, к ее неистощимой энергии, словно под освежающий душ.