Чтение онлайн

Это был голый человек, сложенный во всех отношениях великолепно. Скрыть свой высокий рост он не мог, даже сидя на плечах двоих Лосей. Лицо с выдающимися надбровными дугами, длинным горбатым носом и массивным подбородком могло бы принадлежать богоподобному чемпиону в тяжелом весе. Но сейчас в лице его не было ничего, что заслуживало бы определения «красоты» или «уродства». Единственное слово, применимое к такому лицу, – «одержимость». И это слово мог бы сказать кто угодно из Вашингтона или всей Дисии. Волосы цвета красного золота спадали на плечи, а из их волнистой массы прямо над линией лба выступала пара ветвистых рогов.

Не искусственных, какими украсило себя братство Лося. Живых, здоровых органов!

Они выдавались на двенадцать дюймов над головой, с размахом шестнадцать дюймов от острия до острия. Покрыты они были бледной блестящей кожей, пронизанной голубыми сосудами. В основании каждого рога на каждый удар сердца героя-Солнце отзывалась пульсацией большая артерия. Было видно, что рога имплантированы недавно – на основаниях засохла свежая кровь.

Лицо рогатого человека невозможно было бы не заметить в толпе горожан. Лица Лосей и жриц различались, но, как у всех людей этой эры, их объединяли общие черты – их вполне можно было бы назвать оленеподобными. Треугольные, с большими темными глазами и длинными ресницами, высокими скулами, небольшими пухлыми ртами и заостренными подбородками – лица, отлитые в форму своего времени. Однако внимательный зритель сразу заметил бы, что человек, покачивающийся на чужих плечах, человек без малейших следов интеллекта на лице – принадлежит прошлой эре. Изучающий портреты человечества мог бы сказать по его лицу: «Он пришел к нам из древнего мира», или «Этот человек родился в эпоху Возрождения», или «Этот человек жил, когда индустриальный век только набирал мощь». А мог бы сказать и так: «Этот человек жил на Земле, когда на ней кишели люди, подобно муравьям, и в нем тоже есть что-то от муравья. Но при этом он выглядит как оригинал той эпохи – человек, который смог стать личностью среди муравьев».

Сейчас толпа несла его вниз по широкой лестнице, прочь от огромного портика Белого Дома.

Он появился на улице, и толпа зашлась в оглушительном крике. Барабаны сходили с ума, горны трубили, издавая такой гул, словно бы воздух рвала громоподобная труба архангела, бешено визжали свирели. Жрицы замахивались серпами на одетых лосями мужчин, но не наносили ран, разве что случайные скользящие порезы. Лоси из толпы толкали жриц, и те падали на спину, задирая в воздух ноги, визжа и извиваясь.

Двурогого пронесли с тротуара через железные ворота на середину Пенсильвания-авеню. Там его посадили на кровавоглазого черного лося-самца. Лось попытался взбрыкнуть и встать на дыбы, но его удерживали за рога и за шерсть на боках, не давая рвануться с места. Человек на спине зверя ухватился за рога, чтобы не упасть. Спина его выгнулась луком, а огромные мускулы рук выступили узлами, когда он принудил зверя поднять голову на чудовищной шее. Лось замычал, сверкнув в свете факелов белками глаз. И когда казалось, что его шея вот-вот сломается в могучих руках всадника, он сдался, перестал сопротивляться и стоял, дрожа. Изо рта потекла слюна, а в глазах, по-прежнему диких, появился страх. Рогатый человек стал его хозяином.

Люди-лоси выстроились по двенадцать, с каждой стороны от лося и его наездника. За ними встали оркестранты, тоже из братства Лося. Сзади шли Северные Олени со своими музыкантами. Дальше – Львы с черепами пантер вместо шлемов и плащами из пантерьих шкур, длинные хвосты волочились по бетону. Они держали веревки, привязанные к плывшему в двенадцати футах над ними воздушному шару в форме длинной колбасы с тупым круглым носом. Под ним висели две гондолы, в каждой – беременная женщина, и они бросали в толпу цветы и рис. Далее шло братство Петуха, несущее свой тотем – длинный шест с огромной резной клювастой головой на конце, увенчанной высоким красным гребнем.

За ними шли вожди других братств нации: Слоны, Мулы, Кролики, Форели, Козероги и многие, многие другие. Еще дальше шли представительницы великих сестринств: Дикие Утки, Пчелиные Царицы, Дикие Кошки, Львицы, Гиены.

Герой-Солнце не знал, что у него за спиной. Он смотрел вдоль улицы. По обеим сторонам стояли толпы, явно не случайно собравшиеся, а построенные по определенным рангам. Ближайшие к улице группы составили девушки от четырнадцати до восемнадцати лет, одетые в блузы с высоким воротом и открывающим груди вырезом. Снизу на них были белые юбки-колокола, раздутые нижними юбками, а ноги с красными ногтями были обуты в белые сандалии. Распущенные длинные волосы спадали до талии. У каждой в правой руке был букет красных роз. С расширенными от возбуждения глазами они скандировали: «Герой-Солнце! Двурогий Царь! Могучий Лось! Великий Сын и Любовник!»

За ними стояли матроны – их матери, судя по советам, которые они выкрикивали. Они тоже были одеты в блузы с длинными рукавами и высоким воротом, но с закрытой грудью. Их юбки не стояли колоколом, так как отсутствовали нижние юбки, а свободно спадали до земли всюду, кроме вздувавшихся пузырями животов – старательно подложенная ткань имитировала беременность. Волосы были завязаны в узлы по числу рожденных женщиной детей, и в каждый был воткнут стебель красной розы.

За матронами стояли отцы в одеждах своих братств – одна рука занята тотемом братства, в другой же руке каждый держал бутыль и время от времени к ней прикладывался, частенько передавая ее своей супруге.

Все орали и визжали, стремясь вперед, как будто желая запрудить улицу. Но это не было предусмотрено, поскольку нужно было оставить проход для процессии. Перед лосем и его всадником бежала Почетная Стража и выпускницы Вассара.

Стража тыкала стрелами каждого, кто переступал белую черту, отделявшую тротуар от мостовой, а жрицы истово работали кнутами. Девственницы в первом ряду не плакали и не вскрикивали, а азартно вопили, словно очарованные видом собственной крови.

Настала тишина. Барабаны, горны и свирели на мгновение затихли.

Из Белого Дома появились Девы, неся на плечах кресло с поникшим телом Джона Ячменное Зерно. Девы были одеты в форму своего сестринства: длинные зеленые одежды, имитирующие кукурузные листья, и высокие золотые короны в виде початков. Они принадлежали к сестринству Кукурузы и несли единственного своего брата. Он был мертв, но толпа, очевидно, этого не поняла, разразившись смехом. Он не впервые появлялся на публике в таком виде, и лишь Девы Кукурузы знали разницу. Они заняли положенное им место за Стражей, встав впереди героя-Солнца.

Снова ударили барабаны, взвыли горны, завизжали свирели, заорали мужчины, завопили женщины.

Лось подался вперед вместе со всадником.

Всадника приходилось удерживать, чтобы он не кинулся к девчонкам, стоявшим вдоль улицы. Они выкрикивали похабные предложения, от которых бы покраснел бывалый моряк, и он кричал им то же самое. Бессмысленное в момент появления на публике лицо приобрело дьявольское выражение. Он рвался слезть, пытаясь спешиться. Когда Лоси не дали ему этого сделать, он стал бить их кулаками. Пострадавшие отшатывались с переломанными и окровавленными носами, падая под ноги тем, кто шел сзади, не замедляя шага. На их место тут же подбегали другие, и многие руки схватили героя-Солнце.