Чтение онлайн

Прежде чем закрыть тему психодинамических и биографических аспектов ЛСД сессий, важно отметить ту категорию переживаний, которая является переходной формой между психодинамической областью и следующим перинатальным уровнем, который связан с феноменами рождения и смерти, или смерти и возрождения. Эта переходная группа включает в себя переживание травматических воспоминаний из жизни индивида, которые имеют, скорее, физическую, чем чисто психологическую природу. Такие воспоминания, как правило, связаны с прошлыми ситуациями, в которых имела место угроза жизни или здоровью. Сюда входит большой спектр событий, включая серьезные операции, болезненные или опасные травмы, тяжелые заболевания, моменты утопления или удушья, а также жестокое психологическое или физическое насилие. Воспоминания о заключении в концентрационном лагере, промывании мозгов и техниках воздействия нацистов или коммунистов, издевательства в детстве также могут быть особыми примерами переживаний этой группы.

Эти воспоминания имеют чисто биографическую природу, однако тематически они тесно связаны с перинатальным опытом. Не редко переживание различных физических травм из прошлого возникает одновременно с опытом мучений рождения в качестве более поверхностного приложения. Воспоминания о соматической травме часто являются источником очень болезненного и пугающего опыта в ходе ЛСД сессии. Они также, кажется, играют значительную роль в психогенезисе различных эмоциональных расстройств, что до сих пор не признавалось школами динамической психотерапии. Это особенно актуально в случае депрессий, суицидального поведения, садомазохизма, ипохондрии или психосоматических расстройств.

Страх неизвестности. Пациент повторно переживал ранние воспоминания детства о том, как его оставили дома одного.

Наиболее важным общим знаменателем и центром переживаний, происходящих из этой области бессознательного является группа проблем, связанных с биологическим рождением, физической болью и муками, болезнями, старением, дряхлением и смертью. Важно подчеркнуть, что встреча с этими критическими аспектами человеческой жизни обычно принимает форму глубокого личного опыта, а не просто символического противостояния. Перинатальные переживания сопровождает особая эсхатологическая образность, видения войны, революций, концентрационных лагерей, аварий, гниющих трупов, гробов, кладбищ и похоронных шествий. Однако сама сущность этих иллюзий настолько реалистична и полна чувства острого биологического кризиса, что субъекты зачастую путают их с настоящим умиранием. Не редки случаи, когда пациенты в этой ситуации теряли ощущение того, что все происходящее – лишь плод работы их подсознания, и искренне убеждались, что им грозит настоящая неизбежная гибель.

Ужасающее столкновение с этими тревожными аспектами существования и глубокое понимание уязвимости и недолговечности человека как биологического существа имеет два важных следствия. Первое из них – это глубокий эмоциональный и философский кризис, который толкает людей к тому, чтобы всерьез задаться вопросами смысла и ценности их жизни. Благодаря этим переживаниям они начинают осознавать, не интеллектуально, но на глубоком, практически клеточном уровне, что в не зависимости от того, что они делают, они не смогут избежать неизбежного. Им придется покинуть этот мир, лишившись всего, чего они достигли и накопили. Этот процесс онтологического кризиса обычно связан с определенной кристаллизацией основных ценностей. Мирские амбиции, конкуренция, борьба за статус, власть, славу, престиж и имущество обычно меркнут в свете перспективы биологической смерти как обязательного финала каждой человеческой драмы.

Другим важным следствием этого шокирующего столкновения с феноменом смерти является открытие области религиозного и духовного опыта, который кажется существенной частью человеческой личности и не зависит от индивидуальной культурной и религиозной базы и программирования. Единственный путь, позволяющий разрешить экзистенциальную дилемму, описанную выше, лежит через трансценденцию. Личность должна найти ориентиры, которые лежат вне узких рамок его или ее тленного физического тела и ограничений индивидуального срока жизни. Кажется, каждый, кто испытал такой опыт, вырабатывает твердую уверенность в том, что Вселенная духовна. Даже позитивистски-ориентированные ученые, убежденные материалисты, скептики и циники, бескомпромиссные атеисты и антирелигиозные пропагандисты, такие как марксистские философы и политики, часто начинают интересоваться духовными поисками после того, как они обнаружили внутри себя эти уровни.

Сцены смерти и рождения (или возрождения), характерные для процесса раскрытия перинатального опыта, часто очень драматичны и имеют много биологических сопутствующих элементов, заметных даже внешнему наблюдателю. Субъекты могут часами страдать от мучительно боли, с искаженным чертами лица, задыхающимися и разряжающими огромное мышечное напряжение в треморах, судорогах, сильной дрожи или в сложных скручиваниях. Их лица могут становиться багровыми или мертвенно бледными, пульс заметно учащаться. Температура тела обычно сильно скачет, они могут потеть и страдать от тошноты или рвоты.

На данном этапе исследований не совсем ясно, каким образом описанные выше переживания связаны с обстоятельствами действительного биологического рождения. Некоторые ЛСД субъекты рассказывают о том, что они переживали свою родовую травму, другие рассматривают свою встречу со смертью и возрождением как чисто символический, философский и духовный опыт. Однако даже в этой последней группе перинатальные переживания часто сопровождаются комплексом физических симптомов, которые лучше всего интерпретировать как следствия биологического рождения. В дополнение к моторной разрядке через напряжение мышц и другим условиям, описанным выше, также встречаются сердечные боли и нарушения, гиперсекреция мокроты и слюны. Субъекты, проживающие такой опыт, также принимают различные позы плода и двигаются образом, похожим на движения ребенка в ходе биологических родов. Кроме того, они часто рассказывают о видениях или самоидентификации с плодом или с новорожденным. Также типичны и некоторые аутентичные неонатальные чувства, позы и поведение, равно как и видения женских гениталий и груди.

Большую часть богатого и сложного содержания ЛСД сессий, отражающего этот уровень бессознательного, кажется, можно разделить на четыре типичных кластера или модели. Пытаясь найти простое, логичное и естественное объяснение этому наблюдению, я был поражен удивительным сходством этих моделей с клиническими стадиями родов. Оказалось очень полезным для дидактических целей, теоретических соображений и практики ЛСД терапии соотносить эти четыре категории явлений с четырьмя последовательными стадиями процесса биологического рождения и опытом ребенка в перинатальный период. Ради краткости я назвал функциональные структуры бессознательного, которые проявляются в этих четырех основных переживательных моделях, Базовыми Перинатальными Матрицами (БПМ I-IV). Я рассматриваю их как гипотетические динамические управляющие системы, которые на перинатальном уровне подсознания имеют ту же функцию, что и СКО на психодинамическом уровне.

Базовые Перинатальные матрицы имеют собственное специфическое содержание: конкретный, реалистичный и аутентичный опыт, относящийся к отдельным стадиям процесса биологического рождения и собственную символическую и духовную образность (например, элементы космического единства, вселенское поглощение, безвыходность, борьба смерти-возрождения и опыт смерти и возрождения). Базовые перинатальные матрицы не только порождают особое содержание сессий, но также функционируют как организующие принципы для материала других уровней подсознания. Следовательно, перинатальный опыт может проявляться в психоделических сессиях в связи со специфическим психодинамическим материалом, относящимся к различным СКО, а также в связи с определенными типами трансперсонального опыта. Особенно частыми опыт рождения сопровождается воспоминаниями о болезнях, операциях или несчастных случаях из личной жизни, архетипическими явлениями (особенно образами Ужасной Матери и Великой Матери), элементами группового сознания, опыта предков, филогенетического опыта и воспоминаниями о прошлых воплощениях.

Каждая из перинатальных матриц имеет фиксированные связи с деятельностью фрейдистских эрогенных зон и со специфическими категориями психиатрических расстройств. Все эти сложные взаимоотношения показаны в синоптической парадигме ниже. Они предоставляют ключ к пониманию многих аспектов ЛСД опыта, которые в противном случае трудно было бы объяснить, и имеют далеко идущие следствия для психиатрической теории. Эта парадигма среди прочего демонстрирует тесные связи между стадиями биологических родов и моделью сексуальности и оргазма. Сходство между этими двумя биологическими моделями является фактом фундаментальной теоретической важности. Оно позволяет сместить этиологический акцент в психогенезисе эмоциональных расстройств с сексуальной динамики на перинатальные матрицы, однако не отрицая ценности основных фрейдистских принципов понимания психодинамических феноменов и их взаимоотношений.