Чтение онлайн

Как бы ни был крепок старинный панцирь лорда Брония, до сего момента надежно хранивший Мелина, но и он не выдержал, дал слабину. Именно там, куда уже один раз попадало вражье копье; там, где искусные оружейники старательно выправили вмятину, панцирь пропустил стальной наконечник — слева на груди.

Всё — такая мысль пронизала мозг юноши, быстро и больно, точно так же, как меткое копье — тело. Всё — и темнота рухнула на него, словно каменной глыбой накрыло, и ни одного чувства не осталось…

— Ха-ха! — радостно вскричал Гай Гош, видя, как от его удара повалился и остался лежать неподвижно кронпринц. — День прошел не зря! Ну, а теперь ты! — пообещал он Лавру, который все еще не освободился от трупа лошади на своих ногах, выхватил меч и поскакал довершать задуманное.

— Нет, теперь ты! — в пику ему выкрикнул Коприй, налетая с боку и сшибая лорда вниз.

Гош от сильного толчка потерял стремя, потерял клинок и растянулся на земле, ударившись головой о брошенный кем-то щит. Коротко ругнулся и сразу вскочил на ноги, а руку отяжелил первым попавшимся оружием (коротким и широким мечом пехотинца), чтоб наказать оруженосца-предателя:

— Да-да, и твои кишки надо выпустить!

— Глянем, — кивнул Коприй и спешился, чтоб честно, без верхового преимущества, драться с бывшим господином.

— Нна! — первый удар остался за лордом: он наотмашь рубанул оруженосца по левому плечу — Коприй уклонился, прыгнув в сторону, и ответил выпадом в корпус — Гош отбил и пошел в новую атаку. — Против меня не попрешь!

— Глянем, — невозмутимо повторил оруженосец, крепче сжимая меч и щит: он прекрасно понимал, что сейчас придется держаться против приемов королевского фехтования.

Гош не стал обманывать его ожидания: Волчий Укус, быстрый и коварный, стал первым в его боевой композиции. Коприй отбил, коротко и четко, и молниеносно вернул клинок в прежнее положение: вытянув руку, направил острием в грудь лорду, — чтоб ждать следующей атаки. Гош сердито зарычал (он был весьма разочарован первой неудачей) и не заставил себя долго ждать. На оруженосца обрушился целый шквал ударов и выпадов.

Тем временем два королевских рыцаря подоспели к государю и вытащили его из-под лошади. И первое, что сделал Лавр, освободившись, — бросился, сильно хромая, к сыну:

— Мелин! — осторожно снял шлем с головы юноши, чтоб узнать, дышит ли он: приблизил к белым губам начищенный до зеркального блеска напульсник — сталь затуманилась. — Живой! — и взялся доставать из груди сына копье.

Кронпринц с натугой застонал, открыл глаза. В них пропал цвет: все заполнили расширившиеся черные зрачки.

— Б-больно, — прохрипел он, и на губах, пузырясь, выступила кровь.

Лавр покачал головой:

— Терпи. Это быстро.

Мелин кивнул, крепче сжав зубы.

Король вытащил копье — его наконечник блестел красным — и отбросил его в сторону, раскрыл пробитый панцирь. Увидал рану — глубокую, широкую, переполненную кровью — и, гневно зарычав, подхватил меч сына, что валялся рядом и вскочил на ноги.

— Перевяжите его, — хрипло приказал он своим рыцарям, а сам ступил к Гошу, который изо всех сил лупил клинком по упавшему на колени и закрывшемуся щитом Коприю. — Ко мне, я сказал! — его голос, похожий на раскат грома, заставил лорда вздрогнуть, даже промахнуться по оруженосцу.

Лавр ударил. И хватило одного раза: меч короля легко перебил выставленный в защиту клинок Гоша, словно простую деревянную палку, и, не сбавив силы, обрушился на плечо — в основание шеи. Там и остался, вонзившись в тело.

Лорд Гай Гош закончил свою военную кампанию: залившись кровью, рухнул замертво на землю.

Почти одновременно с тем мигом, когда с его губ сорвался последний выдох, прилетела добрая весть с поля боя. Ее принес один из королевских гвардейцев:

— Победа, государь! — кричал он, крутясь перед Лавром на разгоряченном коне. — Гош сдались! Леди Элис бежала, Орикора и его воины бежали, побросав оружие! Тэйт тоже кажет спину! Победа!

— Победа, — прошептал король, оборачиваясь к Мелину: вид белого лица сына лишал его радости от такого известия.

— Победа, — повторил окровавленными губами услышанное, такое приятное, слово юноша и, вымученно улыбнувшись, закрыл глаза.

Он сегодня сделал все, что от него требовалось…

Юг Лагаро был быстро очищен от остатков армий Тэйт и Бикео. Кроме того, подтянувшаяся чуть позже армия Лавра в своем наступлении пошла дальше границ королевства и захватила добрую часть обоих княжеств-агрессоров, у которых теперь не было полноценных защитников. Только сам король не участвовал в этом походе — все дни и ночи он теперь проводил у постели тяжелораненого сына.

После решающего сражения Мелина спешно доставили в Илидол, где созвали самых лучших лекарей. И никто из искусных врачевателей не поручился за то, кронпринц выживет. Только Коприй, потроша санитарную сумку, буркнул своё 'глянем'.

Больше месяца юноша боролся со смертью. Если бы не панцирь и кольчуга, смягчившие и направившие удар не в сердце, а выше, под ключицу, то для Мелина все бы закончилось прямо там — на поле боя. Теперь же смерть вновь пыталась забрать его — уже посредством лихорадки и воспалений. Раненый метался в подушках и бормотал всякую несуразицу, среди которой ухо его отца, что был всегда рядом, различало свое имя и имя Нины.

Девушка тоже была рядом. Каков бы ни был могуч король Лавр, ему требовался отдых, и она получила разрешение сменять государя в его дежурствах у постели молодого лорда.

Он выкарабкался. Помогли всевозможные припарки, промывания, пилюли и отвары. А еще мед — им Коприй щедро умащал глубокую рану, чтобы очистить ее и погасить воспаление. Поэтому одним майским вечером принц Мелин открыл глаза и сделал глубокий вдох — грудь заныла, но без той острой боли, из-за копья лорда Гоша. Чуть повернув не особо послушную голову, юноша увидел короля: Лавр сидел, осунувшись, в кресле и держал в руке стакан с водой, откуда время от времени прихлебывал. И Мелину тоже захотелось пить — он позвал отца. Вышло хрипло и слабо, но король услышал.