Ловчила, Чернов Александр Викторович

Ловчила

на обложку

Чернов Александр Викторович

Шрифт:

В подсобные помещения можно было попасть и через вторую дверь — от витрины, что находилась на возвышении у задней стены здания. Фефелев, а за ним Хвостов и Женя вошли в коридор, где располагались три комнаты. Первые две — склад и бухгалтерия, куда поочередно заглянули милиционеры, были с глухими стенами, третья — кабинет директора — имела окно, которое выходило на парадную сторону здания.

Хвостов усадил Женю в директорское кресло, Фефелева — напротив лейтенанта, а сам пристроился сбоку стола.

— Пиши протокол, — приказал майор помощнику, и пока тот заполнял исходные данные завскладом, огляделся.

Кабинет был небольшим, скромно обставленным. Стол, кресло, несколько стульев вдоль стен, сейф да люстра с вентилятором.

"Мог бы раскошелиться на мебель и подороже, — подумал Хвостов. — Как-никак директор солидного магазина".

— Я вас слушаю, Анатолий Владимирович, — разгрыз свой первый сухарик майор. — Расскажите, как вы обнаружили труп охранника и вообще, о том, что вы увидели, когда утром пришли на работу.

На лбу и лысине Фефелева собрались морщины. Несколько секунд он молчал, затем размеренно и неторопливо заговорил:

— Сегодня утром я пришел на работу, как всегда, в восемь часов. Жалюзи на окнах и дверях магазина были опущены. Это показалось мне странным, так как к началу рабочего дня охранник поднимает их.

— Охранник ночует в магазине? — спросил Хвостов.

— Да. Он закрывает двери снизу на шкворень. Я стучал, но никто не отзывался. Время шло, и нужно было что-то предпринять. Директору я не дозвонился и принял самостоятельное решение вскрыть магазин. — Говорил Фефелев грамотно, четко выговаривая слова. Сразу видно, интеллигентный товарищ и, кстати, неплохой оратор. — К этому времени подошли продавцы. Мы попросили в соседнем магазине стройматериалов электродрель. Входная дверь, если вы заметили, стеклянная, а внизу полоска, сантиметров пятнадцать, из дюралюминия. При помощи дрели мы высверлили в ней отверстие и, изловчившись, освободили шкворень. С первого взгляда было ясно, что магазин разграблен. Я приказал всем оставаться за дверью, а сам вошел и позвонил на пункт охраны. Сигнализация оказалась включенной, и ребята из пункта отключили ее. Я прошел в подсобные помещения. Двери на склад оказались взломаны, сейфы вскрыты. Когда вышел в торговый зал через другие двери, то в проходе за витриной наткнулся на охранника.

— Как его зовут? — спросил Хвостов.

— Володя Сечин, — Фефелев скроил скорбную мину и вздохнул: — Жалко мужика. Отличный был парень.

— Ну, не такой уж и парень, — возразил майор. — Ему ведь лет пятьдесят, не меньше?..

— Но мне-то шестьдесят! — непререкаемым авторитетным тоном заявил завскладом. — Имею я право так его называть?

— О!.. — воскликнул майор. — Так вы, Анатолий Владимирович, оказывается, еще и демагог! Продолжайте!..

Фефелев посмотрел как-то странно, однако продолжил:

— Я позвонил в милицию. Они, очевидно, разыскали участкового и прислали его сюда — покараулить до вашего прихода.

Хвостов дал возможность помощнику записать слова завскладом и задал следующий вопрос:

— Не могли бы вы в двух словах рассказать о принципе работы вашего магазина?

— Почему нет? — пробасил Фефелев и принялся со свойственной ему обстоятельностью докладывать: — В штате нашего магазина вместе с охраной десять человек: директор, завскладом, завсекцией, бухгалтер, три продавца, кассир и два охранника. Правда есть еще уборщица, но она в штате не числится, приходит раз в день в конце рабочего дня, убирает, и с ней тут же расплачиваются.

Директор и я заключаем сделки, ездим на завод ювелирных изделий, договариваемся с коммерсантами, мастерами. У нас ведь в продаже еще и бижутерия, — в общем, поставляем в магазин товар. Затем я выписываю товар на заведующего секцией. Он хозяин в торговом зале и отвечает за продавцов, кассира, товар, иногда принимает у населения ювелирные изделия, оценивает их и выставляет на продажу. В конце рабочего дня завсекцией принимает от кассира выручку, подводит итоги рабочего дня, собирает с витрин наиболее ценные вещи и запирает их в своем личном сейфе, который стоит у меня на складе. В семь часов вечера приходит один из охранников, они чередуются через день, а сам магазин сдается под охрану на пункт. Вот, собственно говоря, и все.

Со сложенными в трубочку губами майор с задумчивым видом качал головой в такт словам Фефелева.

— А скажите, — неожиданно произнес он. — Не слишком ли большой штат сотрудников для такого магазина?

— Ну что вы! — снисходительно заметил Фефелев. — Расходы на содержание штата окупаются с лихвой. И потом, товарищ майор, нам нужно держать марку солидного предприятия.

— И много было похищено из вашего солидного предприятия?

Завскладом несколько секунд сидел молча, и когда майор уже решил, что Фефелев не расслышал, а может быть, не понял вопроса, тот вдруг тряхнул головой, словно его толкнули в спину.

— Много! Я не знаю, кто это сделал, но могу сказать точно: этот человек здорово разбирается в нашем деле. Он взял наиболее ценные из вещей. Кстати, он прихватил еще из сейфа Нечаева трехдневную выручку.

Хвостов блеснул продолговатыми стеклами очков.

— Кто обычно запирает магазин и сдает его под охрану?

— Завсекцией Нечаев. Это его обязанность.

— Вчера он сдавал?

— Нет, я.

Из-под очков майора выскочили брови.

— Это почему же?

— Видите ли, — отчего-то смутился завскладом, — он вчера женился.

— Завсекцией разве молод?

— Да нет же! Это у него второй брак.

— Вот как? — Хвостов решил ускорить темп допроса. — Вчера вы последним уходили из магазина?

— Нет. После работы мы всем коллективом отправились к Нечаеву на свадьбу.