Чтение онлайн

— Мало ли чем придётся отбиваться от преступников? — хохотнул Вейлен. — Дай угадаю, а твой отец из тех, кто считает недостойным дворянина не уметь позаботиться о себе? Забавно, никогда таких в жизни не встречал, только в книжках.

— Ну, справедливости ради, такие, как отец, и правда встречаются редко. Доверишь мне запустить проигрыватель?

— Давай я лучше тебе чай доверю, — не поддался он. Окинул взглядом гостью и махнул рукой: — Да ладно, сиди, куда нам спешить!

Настаивать она не стала, вместо этого продолжила озираться, внимательнее разглядывая обстановку. Книжный шкаф в углу, несколько красивых угольных пейзажей — непрофессиональных, но с душой. На диване имелось несколько ярких декоративных подушек, среди которых — неожиданно! — затесался потёртый плюшевый медведь.

Юта с интересом подтянула его к себе. Зверь был твёрдым, явно набитым опилками, носил следы заботливой починки. Вместо одного глаза красовалась пуговица с четырьмя дырками, отчего морда игрушки выглядела зловещей. Имелась пара неровных заплаток, как будто поверх подпалин.

Пожалуй, эта старая игрушка говорила о хозяине дома куда больше, чем всё остальное.

Вейлен возился у плиты и брошенного на него испытующего взгляда не заметил. Выбор выглядел довольно просто: промолчать или заговорить, вот только зависел он от непростого вопроса. А зачем ей, собственно, лезть к постороннему человеку в душу?

Когда Подорожник подошёл к столу с двумя пустыми кружками, висящими на пальце, и двумя чайниками — с заваркой и кипятком, — медведь сидел на столе перед гостьей и играл с ней в гляделки.

— Он совершенно точно не содержит магии, — с иронией заметил Вейлен, устраивая свою ношу на столе. — Даже тёмной.

— Не сомневаюсь. У меня был похожий… Твой друг детства?

— Вроде того. Меня с ним вместе подкинули, в честь него и назвали.

На старом наречии, из которого пришли все имена, медведь был «вейл», это Юта вспомнила, когда услышала, — популярное слово. А «вейлен» — медвежонок, скорее всего. Наверное, в детстве ему это подходило — если хоть немножко напоминал себя нынешнего, а не был синеглазым и белобрысым.

— Подкинули? — Глупо было не выяснить детали, раз уж разговор всё равно завязался.

— Как понимаешь, подробностей я не помню, мне тогда около трёх лет было. Утром у полицейского участка нашли. Насколько знаю, моя непутёвая мамаша приехала откуда-то с севера, несколько дней помыкалась здесь и опять удрала в неизвестном направлении.

— То есть ты не местный? — удивилась Юта. Говорил Вейлен спокойно, видно было, старая история если и тяготит его, то не сильно.

— Понятия не имею. Что-то же принесло мою мать в эти края, может, она из них уехала за несколько лет до того! Времена такие были, что даже знакомую могли не узнать. Не то чтобы мне не хотелось выяснить, но это весьма затруднительно сделать, не зная даже её имени.

— Обидно, — искренне проговорила Юта и, дотянувшись, погладила медведя по лоснящейся лапе.

— Не без этого, — согласился Подорожник. — Но найти мать я мечтал в детстве, а потом повзрослел и понял, что и одному неплохо, и ей я совершенно точно не нужен. Зачем навязываться? — Помолчал немного, разливая чай, а потом заговорил без веселья. — Раз мы о личном, я тебе тоже задам провокационный вопрос. Ты вообще когда-нибудь расслабляешься?

— Что? — Юта озадаченно обернулась к Вейлену, который вольготно откинулся на спинку дивана, вытянув длинные ноги и закинув руки на спинку. Наверное, для иллюстрации сказанного.

— Расслабляться. Отдыхать. Людям это надо, — насмешливо улыбнулся он.

— Мне некогда, я при исполнении. — Юстафия усмехнулась в ответ.

— А если форму снять?

— Думаешь, в ней причина? — развеселилась она. — Вряд ли это поможет.

— А ты пробовала?

— Предлагаешь сделать это прямо сейчас? — Грач иронично вскинула брови.

— Да ладно, сначала с пластинками закончим, — сдал он назад и принялся заводить граммофон. — Зря я, что ли, перед Лехом клялся, что не проживу без его шарманки...

Заминка перед этим отступлением, пусть короткая, и странно метнувшийся взгляд от внимания Юты не ускользнули. Но с пластинками и правда стоило разделаться — вряд ли там много информации и вряд ли она что-нибудь прояснит.

Пока Вейлен колдовал над граммофоном, Юта задумалась: а в самом деле, когда она последний раз надевала что-то, кроме формы? Не так, чтобы дома, а для выхода на улицу. Насчитала — давно, весной, когда отмечали мамин день рождения. Мама всегда ворчала, вот вроде Вейлена сейчас, что Юта вставилась в свой китель — и срослась с ним. Хотелось порадовать её хоть в праздник, к тому же они тогда всей семьёй ходили в театр, не в мундире же идти!

Но тут затрещал граммофон, и посторонние мысли удалось отбросить.

Ничего зловещего, честно говоря, в записях не нашлось. Неприятный эффект создавали посторонние звуки и помехи, какой-то скрежет и общее невнятное звучание голоса, а в остальном — голос и голос. Вернее, их было два или три, но скрежет мешал разобрать детали. Наверное, если положить рядом пару жутких оптограмм и слушать ночью в «Сорочьем гнезде», впечатление изменится, но пока ничего такого не ощущалось.

Обе пластинки были примерно одинаковыми: короткий монолог, небольшая пауза, опять какая-то тарабарщина. Юта попросила одну из пластинок прокрутить второй раз, потом третий… Вейлен явно маялся и ничего интересного не находил, но не мешал — ни слушать, ни думать.

— Тебе не кажется, что это не похоже на разговор? — спросила она наконец, вслушиваясь в отрывистую, резкую речь.

— Скорее на монолог, — отозвался тот.

— Не совсем. Тут одной мелочи не хватает: эмоций. Да, запись скрежещет, но всё равно монотонное чтение можно отличить от живой речи. А кроме того, слова явно повторяются. Не возьмусь воспроизвести вслух, но если привыкнуть, это заметно. Как будто даже этих слов не так много...

— И какой мы из этого делаем вывод? — заинтересовался он.

— Это точно не запись зловещего интервью с загадочным иномирным чудовищем, слишком уж сухо. Да и говорит явно человек. Шифр, возможно?

— Ты теперь засядешь над расшифровкой? — спросил Подорожник с какой-то обречённой весёлой усталостью — иначе истолковать выражение его лица и интонацию Юстафия не сумела.

— Я не настолько самоуверенна, — заверила она. — От меня в этом никакой пользы не будет. Можно отправить в столицу, но, боюсь, меня с этими пластинками пошлют. Хорошо если просто обратно.