Чтение онлайн

В отличие от Ленина у декабристов никаких средств связи просто не существовало. А любой курьер был бы местными властями обыскан и привезенные им революционные директивы попали бы не к массам, а к губернатору и полицейским начальникам.

Что же могло произойти в России 1820-х годов после победы радикалов в центре с объявлением об освобождении крестьян и равенстве прав всех сословий?

Во-первых, крестьяне, составлявшие хоть и очень большую, но единственную социальную базу кучки дворян-революционеров, вообще бы ничего не поняли, а вести среди них пропаганду на местах никто бы не позволил.

Во-вторых, в массе своей офицерский состав российской армии состоял из средне— и мелкопоместных дворян, которые только о том и мечтали, чтобы, получив денежную выслугу, вернуться в родные места с почетным званием и зажить спокойной достаточной жизнью. А вместо этого им предложили бы уравняться в правах с собственными крепостными, потеряв, в придачу, наследственное имущество.

Солдат в воинских частях не распропагандируешь по той же, что и крестьян, причине невежества. Плюс к этому, они и знать не умеют никого кроме собственных командиров. Добавим еще, что для темных, но религиозных солдатских душ убийство Государя явилось бы страшным известием. И грамотные офицеры очень легко объяснили бы им, что кто-то из наследников жив, и надо идти спасать Россию.

Что бы и произошло. В масштабах огромной национальной бойни.

Какие самозванцы и просто минидиктаторы появились бы на наших просторах, трудно, да и просто противно гадать.

Несомненно, и то, что часть особенно зажатых помещиками крестьян откликнулась бы на произошедшее поджогами и грабежами. Значит, появились бы и новые Разины-Пугачевы.

Да, очень своеобразное сообщение получил Аракчеев.

В остаток того дня граф хмуро молчал и думал. А наутро следующего сказал Жиркевичу, что не станет писать Государю про сообщение этого иностранца, а доложит все лично.

— Иностранца?

— Что?

— Вы, ваше сиятельство, изволили сказать «иностранец». Он, тот вчерашний, наш русский.

— Я так сказал?! — Аракчеев свел брови и некоторое время сосредоточенно думал. — Постой, а я ведь со вчерашнего вечера так только его про себя и числю. Экая чертовщина! Ты сам ничего не заметил?

— Речь совершенно чистая.

— Речь, да… Да только что-то тут все же не чисто. — Он посмотрел на бронзовый письменный прибор. — Этот, немедля на другой заменить!

Судьба Александра Фигнера была решена. После известных последовавших событий он был легко вычислен. О настоящих обстоятельствах его гибели Жиркевич ничего не пишет.

А интересно все-таки попробовать ответить на вопрос: что же должно было произойти не только с Россией, но и со всею Европой, стань Фигнер военным диктатором? О какой катастрофической ситуации для нее говорил Аракчееву незнакомец, и на каком в отдалении будущем плане?

Историки очень любят подчеркивать, что их наука не признает слова «если». Дескать, что было, то было. И ничего потом не переиграешь. Это наивное и поверхностное суждение.

Во-первых, уже потому, что сами историки слишком часто прошлое фальсифицируют и извращают, придавая ему тот «полезный» смысл, который нужно вложить в умы живущего поколения. Следовательно, то, чего не было — но могло бы быть, считается не менее важным случившегося в действительности.

Во-вторых, любой исторический опыт тем только и интересен, что относится к фактам лишь как к возможностям и открывает причины к ним поведшие или не поведшие. Причины же составляют то самое главное, что требуется изучать.

В-третьих, история как простой набор фактов не только не позволяет ответить на вопрос — что зависит от человека, а что от него не зависит, но даже не позволяет поставить такой вопрос. Иное дело, когда устанавливается вполне полноценный спектр возможностей с пониманием идущих от них альтернативных исторических траекторий. Тогда речь может идти уже не о фактах, а о том, кого «другая» история могла устраивать или не устраивать. И только таким путем могут быть обнаружены соответствующие исторические интересы и силы.

Проведем одну аналогию.

В Европе в XV–XVII веках был популярен прием шифровки в картинах общеизвестных фигур или знаков. При тонком исполнении вы никогда не увидите их, пока не подскажут, в какой именно части картины и что именно нужно искать. Тогда сокрытое вдруг неожиданно и ясно обнаруживается.

То же самое происходит и с историей «в сослагательном наклонении». Она указывает закрытые раньше куски полотна, в которых внимательному взгляду вдруг удается что-то заметить. И иногда там проглядывает такая рожа, что, выражаясь языком Гоголя, только плюнешь и перекрестишься.

Итак, «иностранец» предупредил Аракчеева об одной опасности, но скрыл информацию о другой. Значит силы, которые за ним стояли, были кровно в этом заинтересованы.

Узнав о неизбежном революционном дворянском бунте загодя, Александр I имел бы хорошие шансы для попыток к сближению. И по большому счету все было к этому готово. Император не только мучился мыслями о будущей России, но и вместе со Сперанским работал над той ее моделью, которая позволила бы максимально раскрепостить не только крестьян, но и всякую человеческую инициативу, защитить активную часть общества тщательно разработанными законами. Александр вообще очень любил то, что называется сейчас перспективным планированием. Не хватало ему не идей, а именно социальной опоры в обществе, сил, способных к их осуществлению. И не обнаруженные вовремя, они сработали против.

Свободная инициатива в рамках закона, который гарантируется сильной властью (совершенно не важно какой), это идея, на которой стремительно выросла Германия в 30-ые годы нашего века, страны азиатского Юго-Восточного региона в 60–70-ые. Идея, на которой вырос современный североамериканский гигант.

Сразу же нужно сказать, что североамериканцы проделали свой исторический путь в гораздо более сложных условиях, чем те, что имелись на начало 20-ых годов прошлого века в Россия. Американцы в то время, осваивая Запад и Юг, вынуждены были еще иметь дело и с агрессивными индейскими племенами и с белыми и мексиканскими бандформированиями, которые регулярно пополнялись иммигрантами-люмпенами разного рода. Россия не знала таких проблем.