Лирика, Рубцов Николай Михайлович

Лирика

на обложку

Рубцов Николай Михайлович

Шрифт:

1966

Шумит Катунь

В. Астафьеву

… Как я подолгу слушал этот шум,Когда во мгле горел закатный пламень!Лицом к реке садился я на каменьИ все глядел, задумчив и угрюм,Как мимо башен, идолов, гробницКатунь неслась широкою лавинойИ кто-то древней клинописью птицЗаписывал напев ее былинный…Катунь, Катунь – свирепая река!Поет она таинственные мифыО том, как шли воинственные скифы, —Они топтали эти берега!И Чингисхана сумрачная теньНад целым миром солнце затмевала,И черный дым летел за перевалыК стоянкам светлых русских деревень…Всё поглотил столетий темный зев!И все в просторе сказочно-огнистомБежит Катунь с рыданием и свистом —Она не может успокоить гнев!В горах погаснет солнечный июнь,Заснут во мгле печальные аилы,Молчат цветы, безмолвствуют могилы,И только слышно, как шумит Катунь…

1966

Старая дорога

Всё облака над ней, всё облака…В пыли веков мгновенны и незримы,Идут по ней, как прежде, пилигримы,И машет им прощальная рука.Навстречу им июльские денькиИдут в нетленной синенькой рубашке,По сторонам – качаются ромашки,И зной звенит во все свои звонки,И в тень зовут росистые леса…Как царь любил богатые чертоги,Так полюбил я древние дорогиИ голубые вечности глаза!То полусгнивший встретится овин,То хуторок с позеленевшей крышей,Где дремлет пыль и обитают мышиДа нелюдимый филин-властелин.То по холмам, как три богатыря,Еще порой проскачут верховые,И снова – глушь, забывчивость, заря,Всё пыль, всё пыль да знаки верстовые…Здесь каждый славен —мертвый и живой!И оттого, в любви своей не каясь,Душа, как лист, звенит, перекликаясьСо всей звенящей солнечной листвой,Перекликаясь с теми, кто прошел,Перекликаясь с теми, кто проходит…Здесь русский дух в веках произошел,И ничего на ней не происходит.Но этот дух пойдет через века!И пусть травой покроется дорога,И пусть над ней, печальные немного,Плывут, плывут, как мысли, облака…

‹1966›

Журавли

Меж болотных стволов красовался восток огнеликий…Вот наступит октябрь – и покажутся вдруг журавли!И разбудят меня, позовут журавлиные крикиНад моим чердаком, над болотом, забытым вдали…Широко по Руси предназначенный срок увяданьяВозвещают они, как сказание древних страниц.Всё, что есть на душе, до конца выражает рыданьеИ высокий полёт этих гордых прославленных птиц.Широко на Руси машут птицам согласные руки.И забытость болот, и утраты знобящих полей —Это выразят все, как сказанье, небесные звуки,Далеко разгласит улетающий плач журавлей…Вот летят, вот летят… Отворите скорее ворота!Выходите скорей, чтоб взглянуть на высоких своих!Вот замолкли – и вновь сиротеет душа и природаОттого, что – молчи! – так никто уж не выразит их…

‹1966›

На реке С'yхоне

Много серой воды, много серого неба,И немного пологой нелюдимой земли,И немного огней вдоль по берегу… Мне быСнова вольным матросомНаниматься на корабли!Чтоб с веселой душойСнова плыть в неизвестность, —Может, прежнее счастье мелькнет впереди!..Между тем не щадятЭту добрую местность,Словно чья-нибудь месть, проливные дожди.Но на той стороне под всемирным потопомПритащилась на берег —Видно, надо – старушка с горбом,Но опять мужики на подводе примчались галопомИ с телегой, с конямиВзгромоздились опять на паром.Вот, я думаю, стать волосатым паромщиком мне бы!Только б это избрать, как другие смогли, —Много серой воды, много серого неба,И немного пологой родимой земли,И немного огней вдоль по берегу…

‹1966›

Природа

Звенит, смеется, как младенец,И смотрит солнышку вослед.И меж домов, берез, поленницГорит, струясь, небесный свет.Как над заплаканным младенцем,Играя с нею, после грозУзорным чистым полотенцемСвисает радуга с берез.И сладко, сладко ночью звезднойЕй снится дальний скрип телег…И вдруг разгневается грозно,Совсем как взрослый человек!Как человек богоподобный,Внушает в гибельной борьбеПускай не ужас допотопный,Но поклонение себе!..

‹1966›

«Седьмые сутки дождь не умолкает»

Седьмые сутки дождь не умолкает.И некому его остановить.Все чаще мысль угрюмая мелькает,Что всю деревню может затопить.Плывут стога. Крутясь, несутся доски.И погрузились медленно на дноНа берегу забытые повозки,И потонуло черное гумно.И реками становятся дороги,Озёра превращаются в моря,И ломится вода через пороги,Семейные срывая якоря…Неделю льет. Вторую льет… КартинаТакая – мы не видели грустней!Безжизненная водная равнинаИ небо беспросветное над ней.На кладбище затоплены могилы,Видны еще оградные столбы,Ворочаются, словно крокодилы,Меж зарослей затопленных гробы,Ломаются, всплывая, и в потемкиПод резким неслабеющим дождемУносятся ужасные обломкиИ долго вспоминаются потом…Холмы и рощи стали островами.И счастье, что деревни на холмах.И мужики, качая головами,Перекликались редкими словами,Когда на лодках двигались впотьмах,И на детей покрикивали строго,Спасали скот, спасали каждый домИ глухо говорили: – Слава богу!Слабеет дождь… вот-вот… еще немного…И все пойдет обычным чередом.

‹1966›

Зимовье на хуторе

Короткий день.А вечер долгий.И непременно перед сномВесь ужас ночи за окномВстает. Кладбищенские елкиСкрипят. Окно покрыто льдом.Порой без мысли и без волиСмотрю в оттаявший глазок.И вдруг очнусь – как дико в поле!Как лес и грозен и высок!Зачем же, как сторожевые,На эти грозные лесаВ упор глядят глаза живые,Мои полночные глаза?Зачем? Не знаю. Сердце стынетВ такую ночь. Но все равноМне хорошо в моей пустыне,Не страшно мне, когда темно.Я не один во всей вселенной.Со мною книги, и гармонь,И друг поэзии нетленной —В печи березовый огонь!..

‹1966›

В минуты музыки

В минуты музыки печальнойЯ представляю желтый плёс,И голос женщины прощальный,И шум порывистых берез,И первый снег под небом серымСреди погаснувших полей,И путь без солнца, путь без верыГонимых снегом журавлей…Давно душа блуждать усталаВ былой любви, в былом хмелю,Давно понять пора настала,Что слишком призраки люблю.Но все равно в жилищах зыбкихПопробуй их останови! —Перекликаясь, плачут скрипкиО желтом плёсе, о любви.И все равно под небом низкимЯ вижу явственно, до слёз,И желтый плёс, и голос близкий,И шум порывистых берез.Как будто вечен час прощальный,Как будто время ни при чем…В минуты музыки печальнойНе говорите ни о чем.

‹1966›

Душа хранит

Вода недвижнее стекла.И в глубине ее светло.И только щука, как стрела,Пронзает водное стекло.О вид смиренный и родной!Березы, избы по буграмИ, отраженный глубиной,Как сон столетий, Божий храм.О, Русь – великий звездочет!Как звезд не свергнуть с высоты,Так век неслышно протечет,Не тронув этой красоты,Как будто древний этот видРаз навсегда запечатленВ душе, которая хранитВсю красоту былых времен…

‹1966›

«Ветер всхлипывал, словно дитя»

Ветер всхлипывал, словно дитя,За углом потемневшего дома.На широком дворе, шелестя,По земле разлеталась солома…Мы с тобой не играли в любовь,Мы не знали такого искусства,Просто мы у поленницы дровЦеловались от странного чувства.Разве можно расстаться шутя,Если так одиноко у дома,Где лишь плачущий ветер-дитяДа поленница дров и солома,Если так потемнели холмы,И скрипят, не смолкая, ворота,И дыхание близкой зимыВсе слышней с ледяного болота…