Сколько сору прибило к березамРазыгравшейся полой водой!Трактора, волокуши с навозом,Жеребята с проезжим обозом,Гуси, лошади, шар золотой,Яркий шар восходящего солнца,Куры, свиньи, коровы, грачи,Горький пьяница с новым червонцемУ прилавка и куст под оконцем —Всё купается, тонет, смеется,Пробираясь в воде и в грязи!Вдоль по берегу бешеной БииГонят стадо быков верховыеИ, нагнувши могучие выи,Грозный рёв поднимают быки.Говорю вам: – Услышат глухие! —А какие в окрестностях Бии —Поглядеть – небеса голубые!Говорю вам: – Прозреют слепые,И дороги их будут легки… —Говорю я и девушке милой:– Не гляди на меня так уныло!Мрак, метелица – все это былоИ прошло, – улыбнись же скорей!Улыбнись! – повторяю я милой. —Чтобы нас половодьем не смыло,Чтоб не зря с неизбывною силойСолнце било фонтаном лучей!
1966
«В святой обители природы…»
В святой обители природы,В тени разросшихся березСтруятся омутные водыИ раздается скрип колес.Прощальной дымкою повитыСтарушки избы над рекой.Незабываемые виды!Незабываемый покой!..Усни, могучее сознанье!Но слишком явственно во мнеВдруг отзовется увяданьеЦветов, белеющих во мгле.И неизвестная могилаПод небеса уносит ум,А там – полночные светилаНаводят много-много дум…
‹1966›
«В полях сверкало. Близилась гроза…»
В полях сверкало. Близилась гроза.
Скорей, скорей! Успеем ли до дому?
Тотчас очнулись сонные глаза,
Блуждает взгляд по небу грозовому.
Возница злой. Он долго был в пути.
Усталый конь потряхивает гривой,
А как сверкнет – шарахнется пугливо
И не поймет, куда ему идти.
Скорей, скорей! Когда продрогнешь весь,
Как славен дом и самовар певучий!
Вон то село, над коим вьются тучи,
Оно село родимое и есть…
‹1966›
Памяти Анциферова
На что ему отдых такой?На что ему эта обитель,Кладбищенский этот покой —Минувшего страж и хранитель?– Вы, юноши, нравитесь мне! —Говаривал он мимоходом,Когда на житейской волнеНосился с хорошим народом.Среди болтунов и чудилШумел, над вином наклоняясь,И тихо потом уходил,Как будто за всё извиняясь…И нынче, являясь в бреду,Зовет он тоскливо, как вьюга!И я, содрогаясь, идуНа голос поэта и друга.Но – пусто. Меж белых могилЛишь бродит метельная скрипка…Он нас на земле посетил,Как чей-то привет и улыбка.
‹1966›
Нагрянули
Не было собак – и вдруг залаяли.Поздно ночью – что за чудеса! —Кто-то едет в поле за сараями,Раздаются чьи-то голоса…Не было гостей – и вот нагрянули.Не было вестей – так получай!И опять под ивами багрянымиРасходился праздник невзначай.Ты прости нас, полюшко усталое,Ты прости, как братьев и сестер.Может, мы за все свое бывалоеРазожгли последний раз костер.Может быть, последний раз нагрянули,Может быть, не скоро навестят…Как по саду, садику багряномуГрустно-грустно листья шелестят.Под луной, под гаснущими ивамиПосмотрели мой любимый крайИ опять умчались, торопливые,И пропал вдали собачий лай…
‹1966›
Синенький платочек
Я вспоминаю, сердцем посветлев,Какой я был взволнованный и юный!И пусть стихов серебряные струныПродолжат свой тоскующий напевО том, какие это были дни!О том, какие это были ночи!Издалека, как синенький платочек,Всю жизнь со мной прощаются они…От прежних чувств остался, охладев,Спокойный свет, как будто отблеск лунный,Еще поют серебряные струны,Но редок стал порывистый напев.И все ж хочу я, странный человек,Сберечь, как есть, любви своей усталость,Взглянуть еще на все, что там осталось,И распрощаться… может быть, навек.
1967
Сосен шум
В который раз меня приветилУютный древний Липин Бор,Где только ветер, снежный ветерЗаводит с хвоей вечный спор.Какое русское селенье!Я долго слушал сосен шум,И вот явилось просветленьеМоих простых вечерних дум.Сижу в гостинице районной,Курю, читаю, печь топлю.Наверно, будет ночь бессонной,Я так порой не спать люблю!Да как же спать, когда из мракаМне будто слышен глас вековИ свет соседнего баракаЕще горит во мгле снегов.Пусть завтра будет путь морозен,Пусть буду, может быть, угрюм,Я не просплю сказанье сосен,Старинных сосен долгий шум…
1967
Купавы
Как далеко дороги пролегли!Как широко раскинулись угодья!Как высоко над зыбким половодьемБез остановки мчатся журавли!В лучах весны – зови иль не зови! —Они кричат всё радостней, всё ближе…Вот снова игры юности, любвиЯ вижу здесь… но прежних не увижу.И обступают бурную рекуВсё те ж цветы… но девушки другие,И говорить не надо им, какиеМы знали дни на этом берегу.Бегут себе, играя и дразня,Я им кричу: – Куда же вы? Куда вы?Взгляните ж вы, какие здесь купавы! —Но разве кто послушает меня…
‹1967›
Во время грозы
Внезапно небо прорвалосьС холодным пламенем и громом!И ветер начал вкривь и вкосьКачать сады за нашим домом.Завеса мутная дождяЗаволокла лесные дали.Кромсая мрак и бороздя,На землю молнии слетали!И туча шла, гора горой!Кричал пастух, металось стадо,И только церковь под грозойМолчала набожно и свято.Молчал, задумавшись, и я,Привычным взглядом созерцаяЗловещий праздник бытия,Смятенный вид родного края.И все раскалывалась высь,Плач раздавался колыбельный,И стрелы молний всё неслисьВ простор тревожный, беспредельный.
‹1968›
«Осень! Летит по дорогам…»
Осень! Летит по дорогамОсени стужа и стон!Каркает около стогаСтая озябших ворон.Скользкой неровной тропоюВ зарослях пасмурных ивЛошадь идет с водопоя,Голову вниз опустив.Мелкий, дремотный, без меры,Словно из множества сит,Дождик знобящий и серыйВсе моросит, моросит…Жнивы, деревья и стеныВ мокрых сетях полутьмыСловно бы ждут перемены —Чистой, веселой зимы!