Лилис
Шрифт:
Где бы я ни проходил, люди отвлекались от своих дел, чтобы приветствовать меня, а у безмолвно охраняющих их андроидов будто бы начинали ярче светиться визоры.
Наконец дошел до прозрачных дверей, открывающих вход в оранжерею. На корабле это было единственное место, где росло что-то зеленое. Кажется, ученые использовали растения для своих сумасшедших экспериментов. Впрочем, Эльва не подтвердила наличия в оранжерее хоть чего-то опасного.
Зато тут было все: от здоровенных клумб с сорной травой и искусственно воссозданной пустыни с пальмами до ручейка, бегущего в корнях могучих сосен. Пока смотрел на все это великолепие, пришло в голову, что кто-то из ученых все же любил природу, потому и создал на корабле зеленый уголок, чтобы украдкой любоваться…
– Найта! – крикнул я. – Ты где?
– Я здесь, мой накинадэ, – сказала возникшая словно из-под земли эльвийка.
Она кинулась ко мне, но не стала награждать страстным поцелуем за проделанный путь: вместо этого просто прижалась к груди.
– Все хорошо, Найта?
– Да милый, ты рядом, а значит, все чудесно.
– Ты уже несколько раз назвала меня «накинадэ», но почему-то я не понимаю значения сего слова.
– Это неважно…
Я отстранил ее от себя, встряхнул за плечи:
– Найта, не узнаю тебя, почему ты все время грустишь?
Она пожала плечиками, потом посмотрела вокруг и произнесла:
– Здесь, в твоем замке, столько предательства… Я не знаю, кому доверять, не знаю, где враг, а где искренний друг. Моя душа задыхается. Мне казалось, что, если найду сад, все вернется на круги своя, но вот он, сад… Тут есть могучие дубы и нежные вязы, но я почти не чувствую жизни. Этот сад словно бы мертв…
– Возможно, – прозвучал откуда-то с потолка чуть холодноватый голос, – вам это кажется потому, что здесь не полностью воссоздан биологический баланс. Отсутствуют насекомые, птицы… В лаборатории хранится генетический материал фауны Земли, если будет угодно, я поставлю перед научными сотрудниками задачу по ее частичному возрождению.
– Спасибо, Эльва, сделай одолжение.
Я вновь уставился на девушку со странными, впрочем, милыми ушами. Она была все так же прекрасна, весь облик лучился жизнью, манил свежестью, однако из глаз пропало какое-то сияние. Пытаясь его возродить, пошел на известный риск:
– Найта, я вообще-то знаю, что вернет тебя к жизни и поднимет настроение…
– Правда? Что же?
– Ты, наверное, опять разозлишься?
На этот раз девушка отстранилась сама:
– А-а, ты об этом…
– Найта, я ничуть не хочу тебя обидеть, но пытаюсь понять. У твоего народа считается отвратительным проявление плотской любви? Или это… другая физиология?
Она грустно улыбнулась:
– Я знаю это слово. Нет, со мною все в порядке, в физиологии эльвийских дев нет принципиальных отличий от физиологии человеческих женщин. Но ты предлагаешь немыслимое. Я люблю тебя больше жизни, но даже с учетом того, на что ты пошел ради меня, не могу выполнить это твое желание. Впрочем, если ты прикажешь…
– Ты можешь говорить попонятнее?
– Если я разделю с тобой ложе, то перестану быть твоей накинадэ и стану простой наложницей.
– Стоп. Накинадэ – это что-то типа невесты?
– Да. Почти.
– Так давай поженимся и будем спа… делить ложе на законных основаниях.
Вот тут ее глаза не то что зажглись, а прямо-таки загорелись огнем.
– Это правда? Ты возьмешь меня в жены?
– Разумеется, глупенькая, а что тут такого?
Она сжала меня в объятиях крепко-крепко:
– Я так тебе благодарна! Так благодарна!
– Ага, я тоже счастлив. Надо бы обсудить тонкости свадебной церемонии и назначить дату… И знаешь, чем скорее мы поженимся, тем лучше для меня!
Найте, несмотря на ее желание проводить меня до каюты, пришлось остаться в оранжерее наедине с природой, а я вновь в гордом одиночестве отправился к ближайшей станции монорельса. Пускай девочка дуется, потом подарю ей что-нибудь красивое, и она вновь улыбнется.
– Мой капитан, – вдруг обратилась ко мне Эльва, – нам с вами необходимо поговорить.
– Да, я внимательно тебя слушаю.
– Вы должны знать, что… я тоже вас предала.
Я споткнулся.
– Я пыталась избавиться от Найты, – закончила душа корабля.
– Знаю.
– Знаете, сэр? Но откуда?
– Та запись, которую ты продемонстрировала мне, когда три охотника отправились уничтожать демонов… Несколько позже я догадался, что именно было не так…Когда ты от моего имени приказывала им вернуться… Они ведь этого не слышали. Пусть на меня обиделась Найта, но не в характере Балаута и не в обычаях бывшего лейтенанта игнорировать прямые приказы.
– Да… вы правы, сэр. Но имелся и еще один момент. Я могла остановить магистра, когда он похищал Найту, но не сделала этого. Я не знала, что вы пойдете из-за нее на смерть…
– Все уже в прошлом, Эльва, – сказал я, вздохнув. – Рад, что ты призналась.
– И вы не сердитесь на меня, капитан?
– Нет, Эльва. Ты маленький ребенок, только-только учишься справляться со своими эмоциями. Я не вправе на тебя сердиться. Кроме того, ты мне даже не друг… ты словно член моей семьи, возможно, моя дочь.
– Спасибо, мой… отец!
С ответом я сразу не нашелся, а потом стало как-то не до этого: путь закончился станцией, на которой я и побыть-то толком не успел, поскольку, скрипнув всеми колодками, передо мной сразу предстал вагон монорельса.
В нем оказалось несколько человек, по виду специалисты, но разобрать, к какому они принадлежат классу, я не смог. Поприветствовал их кивком, и лишь после того, как сел в самый угол вагона, пассажиры перестали изображать из себя памятники и уселись на свои места.
Несмотря на то что мне по-прежнему было интересно после стремительного движения в туннеле вырываться на открытое место и рассматривать один из захватывающих дух пейзажей «Эльвы», я опустил веки. Попытался воскресить в памяти образ сиреневоглазой эльфийки и уже через мгновение понял, что мне это удалось.