Ликвидаторы
Шрифт:
Воронин попробовал. На душе стало светлее. Потом Дэла потащила танцевать какая-то девчонка, и бывший военный оказался в центре круга на площади.
Сергей, смеясь, чокнулся кружками с Клещом. Высокий Дэл и маленькая бойкая девушка – это действительно смотрелось забавно. Но боец «Метлы-117», кажется, не испытывал никаких комплексов. Наверное, партнерша ему по-настоящему нравилась.
Зазвучала быстрая музыка, а Клещ наклонился к Сергею, обнял за плечи.
– Он такой же, как я! – громко сказал сержант, перекрывая голос диджея, и покачнулся.
Воронин понял, что к этой минуте Клещ успел заправиться не только пивом.
– Он ведь был неплохим капралом! Он такой же, как я! – повторил сержант. – Ну, ты спрашивал, кем я был. Солдатом спецназа! А он – солдатом десанта! И вот, мы оба здесь!
Воронин понимающе кивнул, улыбнулся командиру. Но того, кажется, пробило на откровенность от выпитого спиртного.
– Знаешь, как это бывает? Убьешь в первый раз – внутренности наружу выворачиваются. Вот как сегодня у тебя. Потом убьешь второй раз. Третий. Не со зла. По приказу. А потом привыкаешь, это становится обычным делом.
Сергей снова кивнул, чокнулся с Клещом, который решил еще приложиться к пиву.
– Это становится привычным делом, и по ночам в сновидения уже не приходят те, кого ты убил. Сначала – трудно, да! Они будто собираются к тебе, все. Магнитом тянет? Стоят рядом и смотрят. Ничего плохого тебе не делают, просто смотрят. Вроде как, получается, ты живешь уже не только за себя, но и за них.
Иногда бывает трудно, очень трудно. Их ведь много… У меня – много. У Дэла – много. Уже не понимаешь, где живые, где мертвые, что можно, что нельзя. Бывает, слетишь с катушек от всего этого. Где-то в кабаке бармен угощает тебя разбавленным пивом, а ты вдруг приходишь в ярость. Ты готов убить его, скота! Просто за то, что он разбавляет пиво водой и при этом улыбается тебе! Гнида… И уже трудно остановиться, потому что ты привык убивать по приказу. Тут надо убить без приказа, самому, но разница-то невелика! У многих ветеранов хотя бы раз съезжает крыша. А вот дальше – как повезет…
Воронин вспомнил, как в первый день Дэл замялся, когда Клещ спросил, почему Дэл из армии пошел в ликвидаторы.
– Один раз не сдержался, – гундосил в ухо Клещ. – Вот и конец твоей карьере! Осадил придурка, поставил его на место, но ведь закон есть закон. Стрелять можно только по приказу! А без приказа? Без приказа – это уже трибунал! Так хорошие солдаты оказываются у нас!
Сержант посмотрел на Дэла, лихо отплясывавшего вместе с девчонкой. Воронин тоже посмотрел, потом хотел спросить про самого Клеща… Неужто с сержантом произошла такая же история?!
– А здесь – не все так просто, – продолжал командир «сто семнадцатой». – Я поначалу думал: оттяну два года, замолю грехи… и назад! К своим! Начинал в девяносто второй «Метле», все считал дни, когда закончится контракт… Только это затягивает, страшно затягивает, Белоснежка! В армии такого нет! Пройдет немного времени, сам поймешь… Ты приходишь на планету, и с этой минуты ты на ней – Власть! Верховная! Абсолютная! С этой минуты ты решаешь: кому жить, кому умереть! Ты царь и бог для всего живого!
Он глотнул пива и заставил Воронина сделать то же самое.
– Но это иллюзия! Или правда? Я сам не знаю! Потому что на деле мы сражаемся не с другим миром, не с агрессивной средой! Мы сражаемся сами с собой! Каждый день! Не останавливаясь ни на минуту! Как только почувствуешь усталость, ты выпадешь из обоймы! Сделаешь неверный шаг по чужой планете. Не заметишь хищника, изготовившегося к броску. Но в этом и есть кайф! Ты – царь и бог для всего живого, но ты не на небе, ты среди тварей! Ты уязвим и смертен! И они не считают тебя богом, они считают тебя добычей! Понимаешь?! Добычей! Отсюда наш девиз: «Я стреляю, следовательно, я существую!!!» Пока ты силен, власть – твоя! Но как только дашь слабину – тут и конец! Потому ликвидаторы не доживают до пенсии…
Видимо, Клещ уже здорово нагрузился спиртным, если начал задвигать такие крамольные мысли.
– Но ты же русский, Белоснежка? Я помню, у тебя имя и фамилия русские! Твои предки придумали забавную игру – «русскую рулетку»! Мы все… все в нее играем…
Клещ разразился сатанинским смехом, отступил назад с пустой кружкой.
– Королева бала! Королева бала! Для наших гостей танцует королева бала, Снежанна Родони!
«Снежанна, – подумал Сергей, переключаясь на другое. – Очень красивое и необычное имя…»
Середина площади вмиг очистилась, люди уплотнились по краям, возле домов, оставив освещенное пространство высокой гибкой девушке, впорхнувшей в круг. Ее лицо закрывала серебристая маска, на теле была короткая туника, а сверху – полупрозрачные и невесомые ленты, которые извивались и взлетали вверх от ветра. От ветра? На площади? Сергей пригляделся: оказывается, ветер создавали искусственно, с помощью небольшого воздушного приборчика с длинным «хоботом», который направили в сторону танцовщицы.
Прожектора над площадью померкли, зазвучала медленная завораживающая музыка, и танцовщица сделала первые шаги. Легкие ленты взлетели, а разноцветные игольчатые лучи заставили их переливаться всеми оттенками радуги. Краски менялись быстро, но плавно, без резких переходов, и уже спустя минуту Сергей верил, что перед ним не женщина – высшее существо. Фея страсти.
Главное было не в цветах и красках. И даже не в чарующей музыке, которая набирала темп, звучала все быстрее. Главное заключалось в самой танцовщице, в ее ладном теле. Уже к середине этого представления Сергей, два с половиной месяца не знавший, что такое женщина, ошалел. Ему страстно захотелось обнять гибкую плясунью, и помешательство было настолько сильно, что он отвернулся, боясь обидеть гостеприимных жителей Цикады. Право слово, лучше бы они не устраивали таких шоу для бойцов «Метлы».
Губернатору Маркусу Родони можно позавидовать, у него чертовски соблазнительная жена…
– Королева бала! Кого же выберет королева бала?!
Воронин саркастически усмехнулся, голодным взором впился в красотку, понимая, что в его глазах написано все.
Жена губернатора медленно шла мимо людей, собравшихся на площади. Шла, шла, пока не остановилась против Сергея.
– Ого! – хмыкнул Клещ и хлопнул своего бойца по плечу. – Вперед, Белоснежка! Не тушуйся и не подведи «сто семнадцатую»!