Чтение онлайн

Сегодня Лу буквально сотрясал храпом черепицу. Он не спал почти тридцать шесть часов и теперь, когда дело Каларми закрыто, хотел не только насладиться крепким ночным сном, но и пробездельничать все выходные.

Ему снилось, что он возится в саду, подстригает розы, играет с сыном. Они приготовят мясо на открытой жаровне, а Мардж сделает картофельный салат.

Двенадцать часов назад Лу убил человека. Не в первый раз, хотя такое, слава богу, происходило редко. Но когда работа заводила его так далеко, он потом нуждался в чем-то обыденном: в смехе сына, картофельном салате, поджаренном мясе… и еще — чтобы ночью чувствовать рядом тело жены. Лу был полицейским. Хорошим полицейским. За шесть лет работы в отделе расследования убийств он лишь второй раз применил оружие. Подобно большинству своих коллег Лу знал, что их работа состоит из монотонных дней, ходьбы, составления отчетов, телефонных звонков и мгновений, долей секунд ужаса.

Знал он также, что ему суждено еще не раз увидеть и пережить убийства, войны в гетто, поножовщину в трущобах, кровь, грязь.

Но работа ему не снилась. Лу было уже сорок, и никогда, с тех самых пор как в двадцать четыре года он нацепил полицейский значок, Лу не думал дома о работе. Однако иногда она сама напоминала о себе. Когда зазвонил телефон, Лу, оборвав храп, перевернулся и с закрытыми глазами автоматически взял трубку:

— Да. Кессельринг.

— Лейтенант, это Бестер.

— Что тебе нужно, так тебя так?

Лу мог позволить себе выругаться, так как у Мардж заткнуты уши.

— Простите, что разбудил вас, но у нас происшествие. Вы знаете Макавоя, Брайана Макавоя, певца?

— Макавоя? — Лу потер рукой лицо, стараясь проснуться.

— «Опустошение». Рок-группа.

— Да-да. Точно. А в чем дело? Какие-нибудь дети включили музыку слишком громко?

— Кто-то убил его маленького сына. Похоже на неудавшееся похищение.

— Ах черт! — Совершенно проснувшийся, Лу включил свет. — Давай адрес.

Свет разбудил Мардж. Увидев мужа, торопливо царапающего что-то в блокноте, она без единой жалобы поднялась, накинула халат и отправилась варить кофе.

Лу нашел Брайана в больнице. Он видел его несколько раз по телевизору и на снимках в газетах, когда Макавой выступал против войны. Его называли пацифистом. Лу был не слишком высокого мнения о тех, кто накачивался наркотиками, отпускал волосы до задницы и укладывал цветы на перекрестках. Но война ему тоже была не по душе. Он потерял брата в Корее, а мальчишка сестры три месяца назад отправился во Вьетнам.

Однако сейчас Лу занимали не политические взгляды Брайана Макавоя и не его стрижка.

Он некоторое время изучал певца, сидевшего в кресле. Молодой, худощавый, слишком красивый для мужчины, с отрешенно-задумчивым выражением лица — очевидным следствием душевного потрясения. В комнате были другие люди, из многочисленных пепельниц поднимался дымок.

Брайан машинально сунул в рот сигарету, затянулся, выпустил дым.

— Мистер Макавой?

Повторив с размеренностью робота те же движения, Брайан поднял глаза и увидел высокого сухопарого человека с заспанным лицом и темными волосами, зачесанными назад. На мужчине был серый костюм, старомодный галстук, накрахмаленная белая рубашка. Черные ботинки сверкают, ногти аккуратно подстрижены, на подбородке небольшая ранка от пореза во время бритья.

«Странно, на какие мелочи обращаешь внимание», — подумал Брайан, вновь затягиваясь сигаретой.

— Да.

— Я лейтенант Кессельринг. — Лу достал свой значок, но Брайан продолжал смотреть ему в лицо. — Мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Нельзя ли с этим подождать, лейтенант? — осведомился Пит Пейдж, внимательно изучая значок. — Мистер Макавой сейчас не в состоянии отвечать на ваши вопросы.

— Чем скорее мы с этим покончим, тем будет лучше для всех нас. — Убрав значок, Лу сел и положил руки на колени. — Сочувствую вам, мистер Макавой, я не желаю усугублять ваше горе, хочу лишь узнать, кто в ответе за случившееся. Что вы можете рассказать о событиях этой ночи?

— Убили Даррена. Моего мальчика. Его вытащили из кроватки и оставили на полу.

Схватив чашку растворимого кофе, Джонно горестно отвернулся, а Лу достал из кармана блокнот и остро отточенный карандаш.

— Вы не знаете, кто-нибудь желал мальчику зла?

— Нет. Все любили Даррена. Он такой живой и веселый… был. — У Брайана запершило в горле, и он оглянулся в поисках своей чашки.

— Я понимаю, как вам трудно. Расскажите о сегодняшнем вечере.

— У нас была вечеринка. Мы должны завтра лететь в Нью-Йорк.

— Я хотел бы получить список приглашенных.

— Не знаю, может, Бев…

Брайан осекся, вспомнив, что жена находится в палате чуть дальше по коридору, напичканная успокоительным.

— Вместе мы, вероятно, сумеем составить достаточно полный список, — вставил Пит. Он попытался выпить еще кофе, но желудок уже отказывался принимать его. — Вы можете быть уверены, что никто из приглашенных такого бы не сделал.

Лу намеревался выяснить это.

— Вы знаете всех гостей, мистер Макавой?

— Вероятно, нет— Опустив локти на колени, тот до боли потер ладонями глаза. Боль приносила ему успокоение. — Друзья, друзья друзей и так далее. Открываешь дверь, и люди заходят в дом.

Лу кивнул. Он вспомнил праздники, которые устраивала Мардж. Списки приглашенных, письма с просьбой непременно ответить, проверка и перепроверка блюд. Торжество по случаю пятнадцатилетия их свадьбы было подготовлено столь же тщательно, как прием на государственном уровне.

— Мы поработаем над списком, — решил Лу. — Вашу дочь зовут Эмма, не так ли?

— Да, Эмма.

— Весь вечер она была наверху?

— Да, она спала. — Его дети, заботливо укрытые, здоровые, окруженные вниманием. — Они оба спали.

— В одной комнате?

— Нет, у них отдельные спальни. Вместе с ними находилась Элис Уоллингсфорд, их няня.

— Так. — Лу уже знал, что ее обнаружили связанной, смертельно перепуганной.

— И девочка упала с лестницы?

Рука Брайана судорожно дернулась, кофе полился на пол.

— Я услышал, что она зовет меня. Мы выходили с Бев из кухни. — Брайан вспомнил поцелуй, которым они обменялись перед тем, как раздался крик. — Мы бросились в коридор и увидели девочку на полу у лестницы.