Чтение онлайн

Отучившись на музыкальном факультете в Белмонте, я стремился стать автором и исполнителем песен, но не помогаю Гаррету с текстами. Ему не нужна помощь. У нас разное восприятие музыки, поэтому я просто пишу песни в стол и откладываю на будущее, когда мне хватит уверенности выпустить сольник.

С годами группа стала популярнее, и, хотя наша возросшая востребованность привела к росту гонораров, я, будучи бас-гитаристом, больше получать не стал. Я подумывал обсудить этот вопрос с другими участниками группы, но сомневаюсь, что оно того стоит, к тому же им деньги нужнее. Да и заикнись я об этом, они могут официально предложить постоянное место в группе, а мне настолько претит эта музыка, что даже стыдно стоять сейчас на сцене.

Каждое выступление терзает мою душу. Отрывает от нее по кусочку. Боюсь, если продолжу этим заниматься, от меня не останется ничего, кроме телесной оболочки.

Признаться честно, я сам не уверен, что меня здесь держит. Я не собирался надолго оставаться в группе, но по какой-то причине никак не могу взять ноги в руки и пойти своим путем. Мой отец умер, когда мне было восемнадцать, посему хлопот с деньгами я не испытывал. Он оставил нам с мамой значительную сумму по страховке и компанию по монтажу интернет-сетей, держащуюся на самоуправлении и сотрудниках, которые предпочитают, чтобы я не вмешивался и не менял эффективные на протяжении многих лет методы работы. Так что мы с мамой держимся на почтительном расстоянии и живем за счет прибыли.

Я, безусловно, благодарен за это, но гордиться тут нечем. Если бы люди знали, как мало от меня требовалось в жизни, я бы не снискал их уважения. Может быть, именно поэтому я остался в группе. С ней много путешествий, работы и долгих ночей. Но так, поддаваясь самобичеванию, я чувствую, что заслуживаю хотя бы кроху того, что хранится на моем банковском счете.

Я наблюдаю со сцены за девушкой и раздумываю, пьяна ли она или под чем-то. А, может, она так танцует, прикалываясь, какая мы отстойная группа. Каким бы ни был повод метаться, как выброшенная из воды рыбина, я ей благодарен. Пока что это самый зрелищный эпизод за время последних выступлений. В какой-то момент я даже ловлю себя на том, что улыбаюсь, чего не делал бог знает сколько. А я еще боялся сюда приезжать.

Быть может, все дело в атмосфере уединенного места вкупе с отголосками прошедшей свадьбы. А может, дело в том, что на нас никто не обращает внимания, и почти все уже разошлись. Или, может быть, причина – травинки в волосах этой девушки и зеленые пятна на ее платье, оставшиеся после того, как она трижды упала на землю за время танца. Или виной тому воздержание длиной в полгода после расставания с бывшей.

А может, сегодня вечером эта девушка стала центром моего внимания из-за всего разом. И неудивительно, потому что даже с размазанной по щекам косметикой и прилипшими к взмокшему лбу волосами она здесь самая симпатичная. Поэтому тем более странно, что никто не обращает на нее внимания. У бассейна собрались новобрачные и немногочисленные оставшиеся гости, а мы доигрываем последнюю песню.

Моя никудышная танцовщица — наша единственная слушательница, когда мы доигрываем композицию и начинаем убирать инструменты.

Уйдя в конец сцены, чтобы спрятать гитару в чехол, я слышу, как девушка кричит: «На бис». Я торопливо застегиваю его, отчаянно надеясь, что смогу отыскать ее, когда мы отнесем все инструменты в фургон.

Мы вчетвером забронировали на ночь два номера в этой гостинице. До Нэшвилла одиннадцать часов пути, и никто не захотел выезжать в полночь.

Жених подходит к Гаррету, запирающему двери фургона, и приглашает нас выпить. При иных обстоятельствах я бы отказался, но надеюсь, что горе-танцовщица слоняется где-то поблизости. А еще мне понравилось, что она не пропела ни одной строчки. Не думаю, что меня бы зацепила девушка, которой нравится музыка Гаррета.

Я обнаруживаю ее в бассейне, где она, в том же кремовом платье подружки невесты, усыпанном пятнами от травы, плавает на спине.

Она плавает одна, так что, прихватив пиво, я подхожу к самой глубокой части бассейна, снимаю ботинки и опускаю ноги в воду прямо в джинсах.

Рябь на потревоженной мной поверхности воды в итоге касается и незнакомки, но она даже не поднимает головы, чтобы увидеть, кто присоединился к ней в бассейне. Девушка все так же неотрывно смотрит в него, молчаливая и неподвижная, как дрейфующее бревно. Полная противоположность нелепому представлению, которое она устроила до этого.

Я наблюдаю за ней несколько минут, а потом ее тело полностью погружается под воду, и она исчезает из виду. Пронзив водную гладь руками и вынырнув на поверхность, девушка смотрит прямо на меня, будто все это время знала о моем присутствии.

Она держится наплаву, медленно болтая ногами и посылая руками волны по воде. Неспешно сократив разделявшее нас расстояние, она оказывается прямо у моих ног и смотрит на меня. За моей спиной светит луна, отражаясь в ее глазах, отчего они становятся похожи на маленькие лампочки.

Со сцены девушка показалась мне симпатичной. Но оказавшись в метре от нее, понимаю, что никого красивее в жизни не видел. Полные розовые губы, изящная линия подбородка, по которой я надеюсь однажды провести ладонью. Ее глаза такие же зеленые, как трава вокруг бассейна. Я хочу опуститься с ней в воду, но у меня в кармане мобильник, а в руке — полувыпитая банка пива.

— Ты когда-нибудь смотрел на ютьюбе видео, где люди умирают со стыда? — спрашивает она.

Я понятия не имею, почему незнакомка задала такой вопрос, но она могла бы сказать что угодно, и это вызвало бы внутри меня такой же мощный отклик, как и эти слова. Ее голос звенит легко и тонко, будто звук беспрепятственно льется из горла.

— Нет, — отвечаю я.

Держась на воде, девушка слегка запыхалась.

— В них нарезка неловких ситуаций, в которые попадают люди. Камера всегда снимает их лица крупным планом в самый неприятный момент. А выражение у них такое, будто им нечего терять. — Она вытирает воду с лица обеими руками. — У тебя сегодня как раз был такой вид. Никакой надежды на светлое будущее.

Не припомню, чтобы она вообще смотрела на сцену и, тем более, внимательно разглядывала меня, но как же точно ей удалось определить, какие чувства я испытываю всякий раз, когда вынужден играть на сцене эти дерьмовые треки.

— Я уже ее потерял. В первый же день, когда начал играть в этой группе.

— Я так и подумала. Тебе понравился мой танец? Я старалась тебя развеселить.

Я киваю и делаю глоток пива.

— У тебя получилось.

Она расплывается в улыбке и погружается под воду на несколько секунд. Вновь вынырнув на поверхность, вытирает воду с лица и волос и спрашивает: