Чтение онлайн

На той неделе она сказала, что мои объятья помогают лучше, чем ее тяжелое одеяло. Сам не понимаю, какие чувства во мне вызывает то, что я один способен успокоить ее панику. Хотелось бы, чтобы она нашла способ справляться без моей помощи. Я не смогу всегда быть рядом и беспокоюсь, как она перенесет приступ без меня.

Я обнимаю ее, чувствуя, как дрожит ее тело.

— Хочешь, я расскажу, куда мы летим? — предлагаю я. — Может, неизвестность усиливает твою тревогу.

Она мотает головой.

— Не хочу портить твой сюрприз.

— Я и так собирался рассказать тебе, как только мы поднимемся в небо. — Я слегка отодвигаюсь, чтобы видеть ее лицо. — Мы летим в Coraz'on del Pa'is. Я забронировал ее на две недели.

Сперва она никак не реагирует. Но пару секунд спустя ее лицо приобретает озадаченное выражение.

— Куда?

Я стараюсь скрыть собственное беспокойство, но такое стало происходить часто. Она не сразу вспоминает то, что должно легко всплывать в ее памяти. По словам врача, это нормальное явление после черепно-мозговой травмы, но меня всякий раз потрясает, сколь многого она лишилась.

Мне не сразу удалось принять, что у нее была травма мозга.

Несильная, но заметная. Особенно, когда она подолгу вспоминает моменты, которые имеют огромное значение для меня. Для нас. Я не принимаю это близко к сердцу, но все равно испытываю боль.

— Это гостиница а-ля «постель и завтрак», — отвечаю я.

По ее лицу видно, что она начинает вспоминать.

— Ах да. Свадьба Аспен. Дерьмовая группа Гаррета. — Ее глаза горят волнением. — Завтрак.

— На самом деле, это больше не гостиница. Ее закрыли три месяца назад и выставили на продажу. Я связался с риелтором и спросил, можно ли арендовать ее на пару недель.

— Мы будем там одни?

— Только ты и я, — киваю я.

— А как же повара и горничные?

— Официально они прекратили работу, поэтому готовить будем сами. Я уже заказал доставку продуктов. — Я вижу, что она все еще пытается преодолеть небольшую паническую атаку, и продолжаю отвлекать ее разговорами. — Аспен с Чедом хотят приехать с ночевкой. Им всего пара часов пути из Вичиты. Планируют приехать в пятницу.

Лейла кивает и прижимается щекой к моей груди.

— Было бы здорово.

Я обнимаю ее еще несколько минут, пока не проходит дрожь в ее теле.

— Тебе лучше?

— Да.

— Хорошо. — Я провожу ладонью по ее волосам и целую в макушку. — Надо возвращаться на места. Весь салон начнет обсуждать парочку, вступившую в клуб любителей заниматься сексом в туалете самолета.

Лейла не отпускает меня из объятий. Напротив, она тянется к моим губам и проводит ладонью по груди прямиком к застежке джинсов.

— Так пусть они окажутся правы, — она встает на цыпочки, пока не дотягивается до моих губ в поцелуе.

Наверняка Лейла думает, что это одна из моих фантазий, и не стану лгать, так и есть, но не сейчас. Она едва пришла в себя после панической атаки. Это неправильно.

Я обхватываю ее лицо ладонями.

— Не здесь, ладно?

Она расстраивается.

— Мы быстро.

— Не сейчас, — я целую ее. — Ночью. — Открываю дверь и пропускаю ее вперед.

Лейла отмахивается, качая головой.

— Я схожу в туалет, — говорит она безжизненным голосом.

Закрывая дверь, я ловлю ее хмурый взгляд. Возвращаясь на место, чувствую себя сволочью за то, что отказал ей.

Но я был бы еще большей сволочью, если бы трахнул ее всего минуту спустя после панической атаки.

Не хочу, чтобы она к этому привыкала.

Я не могу приносить лишь временное облегчение ее ранам. Я должен помочь им зажить.

***

— Нам еще далеко? — Лейла впервые нарушила молчание, с тех пор, как мы сели в арендованную машину. Она заснула еще в терминале.

— Минут двадцать.

Она потягивается и издает стон, от которого я неловко ерзаю в кресле. Я жалею, что не нагнул ее над раковиной, с того момента, как оставил одну в туалете самолета. Прежний Лидс принял бы ее предложение. Может, даже дважды.

Порой мне кажется, что я изменился сильнее нее. После операции моя любовь стала выражаться в чрезмерной заботе. Теперь я слишком осторожен с ней. Осторожно подбираю слова, осторожно ее обнимаю и целую, осторожно занимаюсь с ней любовью.

Я включаю поворотник и сворачиваю к обочине дороги.

— Нужно заправиться. Больше остановок делать не будем. Тебе надо в туалет?

— Нет, все нормально, — мотает головой Лейла.

Въехав на заправку, я вставляю пистолет в лючок и открываю пассажирскую дверь. Лейла смотрит на меня, закрывая глаза от полуденного солнца. Я хватаю ее за руку и тяну из машины.

Заключив девушку в объятья, я прислоняю ее спиной к машине и целую в висок.

— Прости меня.

Больше мне нечего сказать. Я даже не знаю, огорчена ли она моим отказом и понимает ли вообще, за что прошу у нее прощения, но Лейла прижимается ко мне чуть ближе.

— Ничего страшного, — отвечает она, — ты же не обязан хотеть меня днями напролет.

Порыв ветра задувает прядь волос ей в лицо, и я смахиваю их ладонью. Но неожиданно нащупываю что-то в ее локонах. Они свалялись и кажутся липкими. Я осматриваю ее голову, не обращая внимания на ее попытки отстраниться. В ее темных волосах не видно крови, но кончики моих пальцев приобрели алый цвет.

— У тебя идет кровь.

— Правда? — она касается пальцами раны на голове.

Раздается щелчок заправочного пистолета, и я отвлекаюсь, чтобы вытащить его из бензобака.

— Давай-ка я отгоню машину и помогу тебе обработать рану.

Разобравшись с машиной, я нахожу на полках магазина маленькую аптечку и отношу ее Лейле в дамский туалет. Запираю за нами дверь одиночной кабинки. Лейла стоит лицом ко мне, облокотившись на раковину, а я смачиваю ватный тампон перекисью водорода и, стерев высохшую кровь с ее волос, обрабатываю рану.