Лея Леса
Шрифт:
— Нет-нет. Больше пока нельзя, вы после операции, едва отошли от наркоза.
Оля попробовала сказать хоть что-то, но с губ сорвался только стон.
— Нет-нет, вы лежите спокойно, — заволновалась рядом молоденькая медсестричка. — а то нам от врача нагорит. Да вы не переживайте, ничего особенно страшного у вас нет. Ну, селезенку удалить пришлось, люди и без нее до ста лет живут. Ребра сломаны, это неприятно, но вам тут повезло. Осколков нет, легкие целы. Рука тоже сломана, пока на штифтах, но все нормально срастется, доктор сказал! Кровопотеря большая, но так — вы легко отделались. А девочка, которую вы спасли, и вообще не пострадала. Весь удар на вас пришелся.
Оля прикрыла глаза.
Остановка.
Девчонка.
Дура она, да? Надо было самой драпать, а не эту соплюху спасать. Вот, лежи теперь!
Но пока она здесь лежит, можно ни о чем не думать. А это уже неплохо. Кормят, поят, крыша над головой есть — чего еще надо? С этими мыслями Ольга и провалилась в очередное наркотическое забытье. А медсестричка поспешила обрадовать врача.
Как же! Больная начала приходить в себя!
Теперь точно выживет, никуда не денется!
Господин Чжао Гофэн* совершенно искренне считал себя счастливым человеком.
*- напоминаю, по правилам китайского языка фамилия ставится перед именем. Чжао — фамилия, Гофэн — имя. Прим. авт.
А что еще-то надо?
Семья есть, сын — умничка и в делах помогает, женат, внук и внучка уже есть, благо, политику «одна семья — один ребенок» недавно отменили, супруга — золото, дом — полная чаша. Дело свое, и хорошее дело, доходное, серьезное.
А недавно еще и сокровище в руки попало!
На свое сокровище — корень женьшеня, который уже был помещен в специальный хрустальный сосуд, господин Чжао смотрел особенно ласково.
Что может быть ценнее жизни и здоровья?
Это сокровище и ему послужит, и его сыну, и внукам. Это ведь счастье!
Даниил, хоть и мудрый человек, но все же лаовай. *
*- так в Китае называют европейцев. Не несет отрицательного значения. Просто — иностранец, и все тут. Прим. авт.
Он не понял, какое чудо попало ему в руки, а Чжао… что ж. Он этим воспользовался, он дал справедливую цену. Но менять годы жизни на глупые монеты? Смешные лаоваи.
Пискнул телефон, принеся сообщение, и Чжао поднял брови. Кажется, у русских есть такая поговорка? Что-то про сто лет жизни — и подумать о человеке? *
— сто лет жить будешь, только о тебе вспоминали, — прим. авт.
— Даниил?
— Друг мой, Чжао, ты сможешь сейчас побеседовать со мной по видеосвязи?
— Конечно…
Гофэн отметил, что кончики пальцев у него даже похолодели. От волнения.
Он отлично помнил разговор с другом. Что может… могут быть еще корни.
Это — ОНО!?
Где эта проклятая кнопка!?
— Полагаю, нет нужды спрашивать, берешь ли ты эти корни? — Даниил Русланович с улыбкой глядел на компаньона. Тот выглядел так, что одно фото навсегда разрушило бы мифы о китайской невозмутимости. Мог бы — через монитор пролез!
— Дан! Конечно!!!
— Тогда эти пять корней — твои.
— Пять… есть еще?
— Чжао, я пока не знаю. Могут быть. Могут не быть.
Китаец закивал. Да так, что Даниил немного испугался — вот действительно, сейчас как треснется друг лбом о монитор…
— Да! Да, за мной!
— Хорошо.
Лицо Чжао чуточку помрачнело.
— Дан, друг мой. У меня сейчас нет такого количества свободных денег.
Даниил Русланович пожал плечами.
— Чжао, в знак нашей дружбы, я могу передать эти корни твоему представителю. Ты их реализуешь, скажем, за пять процентов от стоимости?
Предложение было не просто щедрым. Оно было — королевским. Чжао и торговаться не стал. Но как человек искренний и благодарный, да и просто порядочный, счел нужным предупредить друга.
— Дан. Ты не представляешь, ЧТО даешь мне в руки.
— Почему же. — Даниил долго думал, сказать или не сказать. Но после того, что услышал сегодня от Тани, решил, что надо начинать движение в нужном направлении. — Ты знаешь о ситуации в моей семье, Чжао.
Китаец медленно склонил голову. Да, он знал.
И про болезнь супруги Даниила, и про отношения в семье друга.
Лаовай? А что — они не люди!? Они не умеют страдать, любить, они как-то иначе рожают детей? Да, у них странные обычаи, и вообще, лаоваи многое не знают, и с ними сложно.
Но больно всем — одинаково.
— Даже женьшень не сможет помочь. Прости, друг.
Анализы Даниил ему показывал. Увы. В Китае хорошая медицина, но не настолько.
— Моя жена здорова.
Чжао так раскрыл глаза, что герои аниме позавидовали бы. На пол-лица.
— К-как!?
— С меня взяли обязательство хранить молчание. О человеке, который помог. Но у него есть ученики. Они могут…. Меньше. Но — могут.
Чжао думал, что раньше речь идет о золотом дне?!
Это он зря так думал. А вот сейчас… это — не золото. Это бриллианты!
— Дан… я правильно понимаю…
— Да, Чжао. Ты слышал о шаманах?
Чжао не удивился. Слышал, конечно, и верил. И побаивался.
— Это… один из них?
— Одна из них. Это племя, которое жило в глубине тайги. И сейчас им надо ассимилироваться, — чуточку приоткрыл тайну Даниил Русланович. А что?
Одному ему не потянуть. Нужны будут документы, одежда, еда… да чертова прорва всего будет нужна! И если Чжао будет в доле и в деле…
Может, он и китаец. И что? Главное, что человек, а не сволочь! Даниил с ним не первый год дела вел, и доверял, насколько это можно в бизнесе. Чжао отличался почти болезненной честностью с партнерами, и несколько проверок это подтвердили.