Лея Леса
Шрифт:
Салея стояла под горячими струями.
Вода пахла какой-то гадостью, но это было неважно. Совсем неважно!
Она все сделала правильно! Побег удался.
Правда, у нее теперь не так много времени, но это уже другое, совсем другое…
Интересно, куда она попала?
Впрочем, не к ЭТИМ. У них нет животных, нет растений… они любить не умеют. А тут… Салея чувствовала мягкое тепло любви всей кожей.
Эмпатия, такая штука…
Девушка Та-ния любила Ми-илу.
И животных они любили. Салея не обратила внимания на Танин тон, потому что злости в нем не было. Она ворчала, но ей и в голову не пришло отпихнуть собаку, столкнуть на пол кошку…
Выданные ей вещества пахли какими-то травами и опять химией, но отмывали хорошо. И лучше их запах, чем… тот.
Салея поежилась под горячими струями, и решительно перекрыла воду.
Вот так.
Усталость от девушки она тоже чувствовала. И от ее… родственницы?
Да, похоже.
У них схожая аура, от них схожие ощущения. Судя по возрасту… бабушка? Прабабушка?
Они не такие, как даэрте, они выглядят иначе, но очень похожи. Две руки, две ноги… впрочем, ТЕ — тоже похожи. Но они не даэрте, вообще не люди. Они хуже зверей. Они монстры в обличье людей.
Потому что ни одно живое существо не будет так жестоко.
Природа бывает и коварна, и расчетлива, но в ней все находится в равновесии. Жестоком, но необходимом.
А то, что ОНИ делали…
Сейчас она не будет об этом думать.
Она слишком устала. И ей плохо… она все обдумает завтра.
Салея это точно знала. И обдумает, и попробует разговаривать с местными жителями, и узнает, куда попала…
А сейчас она вытерлась полотенцем, которое сладко пахло травой… настоящей, не химической, не искусственной… потом надела на себя рубашку, млея от ее ощущения… ничего общего с лабораторными рубахами, и рюшики эти забавные…
Потом накинула сверху еще одно платье. Платье, наверное?
И вышла из ванной.
— Ой-ой-ой, — сказала Таня.
И показала на ее волосы.
Салея развела руками. Что поделать? Наверное, придется отрезать… жаль, конечно, но надо. Она их кое-как промыла, раздирая руками, но расчесать?
— Бальзам.
Салея покачала головой, не понимая о чем речь.
Таня вошла в ванную, протянула руку и вяла с полки коробочку. Открыла, показала, что там нет ничего страшного, только желтоватая масса, которая тоже пахла травами — и решительно зачерпнула пальцем.
Растерла между ладонями, потом протянула руки к Салее. Можно?
Та поняла и шагнула навстречу. Опасности она не чувствовала, только желание помочь. И усталость.
Таня принялась втирать бальзам в волосы.
Сначала в кончики, потом взяла расческу и показала, как на глазах распускаются узелки в зеленых тяжелых прядях.
Салея поняла.
— Бал-сам.
— Да.
— Ала.
Девушки переглянулись, Салея зачерпнула бал-сам и тоже принялась втирать его в волосы. И все равно, пришло не меньше получаса, пока они не расчесали всю ее гриву. Потом Та-ния заплела ее в косу и завязала лентой. Красивой, белой.
— Аса…
Таня только рукой махнула. Вымоталась она так, что упасть бы! Какие там силы!
Просто — упасть! И уснуть…
Пойти в тайгу, выкинуть из берлоги медведя, попинать за то, что он, гад такой, всю зиму спит, залезть самой в берлогу — и спать!
— Пойдем.
Кровать была не особенно мягкой, но после того ложа… Салея как на облако улеглась. И белье было желтым, в забавных мишках, и пахло цветами, и кошки запрыгнули на кровать и принялись мурчать и когтить одеяло, а рядом возникла забавная песья морда.
Салея улыбнулась животным.
И растениям…. Тут вся комната в зелени.
Салея чувствовала, как оживает внутри ее сила, расправляет крылья… каждое животное, каждое растение — ее сила.
Но здесь ей не с кем было драться. Здесь царит мир.
Она откинулась на подушку.
— Аса, Та-ния…
— Спи, Лея. Все будет хорошо.
Таня выключила верхний свет, резкий и жгучий, напомнивший о лаборатории. И повозившись, достала откуда-то снизу белого зайца. Потянула какую-то веревку, воткнула ее в стену.
Комната озарилась нет, полноценным освещением это было не назвать. Но было видно, что происходит.
— Ночник, — назвала предмет Та-ния. И понимая, что собеседнице это ни о чем не говорит, нашла очередной ролик.
Салея кивнула.
Там, конечно, был не заяц, но она поняла. Это светит, пока ты спишь. Чтобы не испугаться, если проснешься.
Она еще раз поблагодарила — и через минуту уже спала. Таня только головой покачала, и пошла к бабушке.
— Бусь… можно?
Бабушка Мила готовилась ко сну. Она уже и переоделась, и рядом все необходимое поставила,, и даже от кошек-собаки закрыла… крючки они открывать умеют, но не беззвучно. Можно проснуться и их шугануть, чтобы не лишиться блистера с таблетками (ими обожает играть Муська), или бутылки с водой, которую преспокойно уносит Гном. И разгрызает, поросенок такой! Не-не, специальные косточки и мослы мы не грызем. Нам нравится разгрызать именно пластиковые бутылки. Вот подай — и все тут! Собачке так желается и изволится!
— Заходи, детка.
— Бусь… ты прости. Я не думала…
Мила только рукой махнула. Нашла из-за чего расстраиваться…
— Не переживай, Танюша. Что не разберем, то выкинем…
— Выкинешь ты, — проворчала Таня. — Бусь, у меня завтра четыре пары, я тогда на спорт забью — и сразу домой. Помогу тебе, а вечером побегу по больным.
— Может, не надо забивать?
— Тебе с ней сложно будет. Я бы осталась, но сама понимаешь…
Бабушка понимала. В медколледже пропускать нельзя. И без уважительной причины — и с оной. Все равно придется потом отрабатывать все пропущенные занятия.