Левиафан
Шрифт:
У Дэрин сейчас были заботы важнее.
— Меня сегодня вызывал капитан, — начала она, поворачиваясь к Алеку. — Он расспрашивал о тебе.
— Обо мне? Хм…
— Не волнуйся. Я ничего ему не сказал. Я не собираюсь нарушать обещание.
— Спасибо, Дилан.
— Но это не все…
Дэрин откашлялась, стараясь, чтобы ее голос звучал как обычно.
— Капитан велел мне следить за тобой. И сообщать ему обо всем, что узнаю.
Алек медленно наклонил голову.
— Так. Значит, он дал тебе прямой приказ?
Дэрин открыла рот, но не издала ни звука, скованная непонятным чувством. По дороге сюда она надеялась, что Алек разрешит ей нарушить слово и все рассказать капитану, закрыв этот скользкий вопрос. Но теперь ее охватило совершенно иное чувство.
Захотелось немедленно признаться Алеку, что она врала ему и продолжает врать. По телу пробежал странный трепет, как в тот день, когда Алек рассказывал историю своих родителей. Что, в конце концов, с ней творится?!
— Ну да, именно это он и сделал, — сказала она вслух.
Алек вздохнул.
— Нарушить прямой приказ — серьезное преступление, особенно в военное время. Если выяснится, что ты знал о моем происхождении и скрывал это, тебя повесят как предателя.
— Повесят? За что?!
— За сотрудничество с врагом.
Дэрин нахмурилась. Раздавая обещания по зову сердца, она не заглядывала слишком далеко вперед.
— Ну, не совсем с врагом. Капитан сказал, Британия и Австрия не объявляли друг другу войны.
— Верно. Но граф Фольгер все время слушает радио: по его мнению, война между нашими странами — вопрос недели, не больше.
Алек грустно улыбнулся.
— Забавно. В данный момент политики как раз пытаются определить, враги мы или нет.
— Черт знает что, — буркнула Дэрин.
Сейчас тут стоит она, а не какой-то политик! Значит, и решать ей.
— Алек, я обещал!
— Но ты приносил присягу воздушному флоту и королю Георгу, — напомнил тот. — Я не хочу, чтобы ты изменил присяге. Ты для этого слишком хороший солдат, Дилан.
Дэрин переступила с ноги на ногу.
— Как с тобой поступят?
— Запрут на семь замков. Я слишком ценный пленник, чтобы мне позволили сбежать и затеряться на просторах Османской империи. А потом, когда мы вернемся в Англию, я, скорее всего, окажусь в тюрьме до конца войны.
— Вот свинство, — пробормотала Дэрин. — Но ты же всех нас спас!
Алек пожал плечами. В глазах у него затаилась глубокая грусть. Не слезы отчаяния, а ровная, безнадежная тоска. И причиной ее на этот раз была она, Дэрин. Она только что лишила его надежды…
— Я никому ничего не скажу!
— Тогда я сдамся сам. Все тайное когда-нибудь становится явным. Я не хочу, чтобы тебя повесили, Дилан.
Дэрин попыталась спорить, но Алек упорно стоял на своем. Он знал правила. Неповиновение командиру в военное время считается изменой и карается смертной казнью.
— Это доктор Барлоу во всем виновата! — рявкнула Дэрин. — Я бы в жизни не догадался, кто ты, не будь она такой пронырливой! Заметь, она тоже помалкивает, но военные никогда не повесят такую мудрилу, как она!
— Конечно не повесят, — согласился Алек. — Во-первых, она не солдат. А главное, она женщина.
Дэрин застыла с открытым ртом. Точно, она совсем забыла! В армии никогда не казнят женщин. Конечно, ее сразу выгонят, лишат всего: корабля, который стал ее родным домом, и самого неба… Но, черт побери, никто не станет вешать пятнадцатилетнюю девчонку!
Губы Дэрин сами расплылись в улыбке.
— Не волнуйся за меня, Алек. У меня есть пара тузов в рукаве.
— Не валяй дурака, Дилан. Это не какое-нибудь твое очередное безумное приключение. Все очень серьезно!
— Все мои приключения были адски серьезными!
— Но я не могу позволить тебе рисковать, — сказал Алек умоляюще. — Многие уже умерли из-за меня, и я не хочу, чтобы ты к ним присоединился. Пошли к капитану, прямо сейчас. Я все ему расскажу.
— Нет, не расскажешь, — возразила Дэрин.
Она чувствовала — Алека не переспоришь: он не поверит, что ей не грозит казнь, пока не узнает правду. И самое странное — она хотела рассказать. Поделиться своим секретом в обмен на его тайну.
— Меня не повесят, Алек, — сказала Дэрин, подходя к нему ближе. — Я тоже вовсе не тот, за кого меня все принимают.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился он.
Дэрин глубоко вздохнула.
— На самом деле я…
Лязгнули ключи, распахнулась дверь. Доктор Барлоу возникла на пороге, устремив на Дэрин возмущенный взгляд.
— Мистер Шарп, а вы что здесь делаете?!
ГЛАВА 41
Никогда еще Алек не видел ученую леди такой сердитой. Ее взгляд перебегал с Дилана на яйца, словно она подозревала мичмана в попытке кражи.
— Извините, мэм, — промямлил Дилан, так и не договорив то, что начал. — Я просто заглянул сюда, прежде чем выгулять Таццу.
Алек схватил его за руку.
— Стой! Подожди меня! — Он повернулся к леди и сказал: — Мы идем к капитану. Собираемся рассказать ему, кто я такой.
— И зачем мы собираемся это сделать?
— Он приказал Дилану следить за мной и докладывать обо всем, что узнает.
Алек приосанился и продолжил, стараясь подражать интонациям отца.
— Мы не имеем права требовать от Дилана, чтобы он нарушил присягу.
— Не беспокойтесь насчет капитана, — отмахнулась доктор Барлоу. — Это моя миссия, а не его.
— Нет, мэм, не только его, — возразил Дилан. — В адмиралтействе стало известно о жестянщиках на борту, и лорд Черчилль приказал выяснить, кто они такие.