Чтение онлайн

empty-line/>

"Где мы, чувак?! Кажется, это страна летучих мышей!"

"Страх и ненависть в Лас-Вегасе"

Осторожно перепрыгиваю лужи, чтобы не промочить ноги. Левая кроссовка просит каши, но починить лень. Сдать в ремонт - нет лишних денег. Купить новые кроссовки? Есть расходы поважнее - аренда квартиры, коммунальные услуги, оплата интернета, продукты, в конце концов. Хотя, будь моя воля, я бы сначала купил кроссовки, но семейный бюджет в надежных Янкиных руках.

Двор у нас прямо эталонный для этого района. Асфальт разворотили, провели раскопки водопроводных труб, закопали. За пару лет утрамбовалось, но при первом дожде превращается в болото. Грязь, мусор, летающие по двору пакеты, сколотые бордюры, чахлый кустарник, протянутые веревки с развешанным бельем, щербатые разнородные окна и балконы - и рад бы порадоваться глаз, да нечему. Разве что преддверие лета и распускающаяся зелень деревьев создают со школьных времен особое, предканикулярное настроение.

Там, где когда-то подразумевался детский городок, прочно обосновались местные забулдыги. Часть их них - мои ровесники, застрявшие в подростковом развитии. Другие - помладше, на побегушках у них. С ними же сидит Ягоза, авторитетный в этой локации сухощавый мужик неопределенного возраста, синий от наколок, в трико с растянутыми коленками и в зеленой футболке на три размера больше с надписью "Thailand". Этот у них за главного. Лениво потягивает "Ягу" из смятой банки, одновременно дымя сигареткой. Ягоза пьет "Ягу", картина маслом.

Скучают, страдая от безденежья и безделья. Отсюда вижу, как им хочется выпить - "Яга" не в счет, это для них так, вместо воды.

Один из них раскачивается на турнике, изображая гимнаста. Заметив меня, он спрыгивает, сплевывает на руки и трет ладони друг об друга.

– Фил! Здорово!

Остальные, мельком взглянув, продолжают заниматься своими делами.

Не жду ничего хорошего. Слава, или Сява, как его все зовут, как-то привязался ко мне по пути из магазина домой. Тогда я был в хорошем настроении - неплохо заработал и накупил деликатесов, чтобы отметить вечером с Яной. Мы разговорились, я великодушно угостил Сяву бутылкой пива и ушел домой, напрочь забыв и о нем и о разговоре.

А вот он не забыл, как выяснилось. Теперь, каждый раз, встречая меня, он лезет обниматься, между делом пытаясь стрельнуть то сигарету, то денег.

– Здорово, Сява!

Он подходит ко мне, сильно жмет руку и приобнимает, похлопывая по спине, и слегка проводит руками по задним карманам джинсов, словно обыскивая. В глазах снова мутнеет. Я упорно вглядываюсь в его лицо, но вижу все расплывчато.

– Ох ё... Ты чего такой шалой?
– в его голосе ни капли сочувствия, так, подметил факт.

– Что-то хреново, обожди, - я отстраняюсь, пытаясь привести себя в порядок. Тру глаза, всматриваюсь, изо всех сил напрягая зрение.

Сявино лицо обретает резкость. Только сейчас замечаю, что у него очень густые и длинные ресницы. Наверное, был очень красивым ребенком, но взрослая жизнь все испортила. Лоснящаяся кожа в оспинах, перебитый кривой нос, прокуренные желтые зубы, сальные волосы...

Что это за фигня?!

Я вглядываюсь, снова тру глаза, смотрю - фигня не пропадает!

Сява пугается и озирается.

– Не понял! Ты че, Фил? Че не так? А? Ху...

– Погоди!
– перебиваю и провожу рукой над его головой. Рука ничего не чувствует. Но это есть!

Перехватывает дыхание, я не могу отвести взгляд от четкой и недвусмысленной зеленой надписи, словно витающей в воздухе над Сявиной головой:

Вячеслав "Сява" Заяцев, 28 лет

– Заяцев???!

– Что?
– вздрагивает Сява.

– Ты - Заяцев?

– Да... А ты... Откуда ты знаешь?

Я молчу, усиленно думаю. Мои мысли - мои скакуны, все как в песне. Эскадрон моих мыслей шальных мечется по полю сознания, не в силах совместить реальное с нереальным. Все это может быть галлюцинацией - от недосыпа, от переигрывания, от похмелья. Сосредотачиваюсь на надписи, и вдруг она расширяется вниз, словно развернувшийся свиток.

Вячеслав "Сява" Заяцев, 28 лет

Текущий статус: безработный.

4 уровень социальной значимости.

Не классифицирован.

Холост.

Замечен в противоправных действиях!

Последняя строчка мерцает красным. Сосредоточив взгляд на ней, я пробую "раскрыть" и ее, но ничего не выходит. Из ступора меня выводит безработный В. Заяцев с 4 уровнем социальной значимости:

– Фил! Фил! Але, чудила!

Текст сворачивается до первоначальной строчки.

– Слушай, а почему не Зайцев?
– вдруг спрашиваю я.

– А, так это....
– Сява мнется.
– У предка было просто Заяц, а потом зачем-то в паспорте Заяцев написали.
– А тебе зачем?

– Так Зайцев же будет, если склонить.

– А, ну да, ну да...
– подозрительно легко соглашается со мной он.
– Ну, так это... Я пойду?

– Надо - иди.

– А это... Сигаретки не будет?

– Не-а, кончились.

Сява вздыхает о чем-то о своем, разворачивается и уходит назад.

– Сява, стой!

Он оборачивается и вздергивает подбородок:

– Чего тебе?

– Тебе двадцать восемь?

Он кивает и идет дальше. Надпись над его головой все так же мне сообщает, что этот человек - Вячеслав "Сява" Заяцев двадцати восьми лет, но по мере его отдаления уменьшается в размерах, пока вовсе не гаснет.