Левантевски, шприц!
Шрифт:
– Инкубы, так их. Развязные, вечно к девушкам цепляются, держалась бы ты от них подальше. – Заметил Левантевски. – Держи вот зелье. На самом деле гривокорень не едят, из него готовят бальзамы для волос, усов, бороды … ну и животине всякой шерстку делают красивше. – Пояснил он.
– А чего с этим делать-то? – Осведомилась Лиза, поднося к глазам склянку, в которой ярко пузырилось нечто вязкое пронзительно синего цвета. – Инъекцию? В рот-то уже никак. Можно, конечно, еще сделать клизму …
– Ты что! – Испуганно вырвал склянку у нее из рук фельдшер. – Клизму – из мятных цветов лунного моря? С ума сошла? Просто брызни ему в рот. Знаешь, – он со вздохом покосился на врачицу, которая старательно пыталась выдрать намертво застрявшую пробку, – ты меня пугаешь, если честно. Вообще, ты никогда меня не впечатляла своими познаниями – тут уж положа руку на сердце, как говорится … но забыть такие элементарные вещи! Думаю, нам нужно поговорить о чем-то интересном, верно ведь, Альзиенна?
– Возможно, – скупо ответила она, упорно пытаясь откупорить вредную склянку, – но еще нам нужно каким-то образом выковырять лекарство из тары, пока больной не загнулся окончательно.
Левантевски поглядел на нее с упреком во взгляде и со вздохом отобрал пузырек. Затем неожиданно нежно, будто любящий отец над младенцем, выдохнул на пробочку, которая тут же испарилась и заколыхалась над флаконом серебристым облачком.
– Но не больше пяти капель, – строго велел он, – и вообще – я лучше сам.
– Что значит – сам? – Обиделась Лиза. – Вообще-то я пытаюсь вылечить этого несчастного.
– Знаю я как ты лечишь, – как-то иронично усмехнулся Левантевски и склонился над ротобородым, – насмотрелся уже … хотя сегодня меня преследует неотвязное чувство, что моим напарником стал совершенно другой человек. – Очень тихим голосом закончил он фразу. Лиза промолчала.
– А теперь идите и хорошенечко прополощите рот, – строгим голосом приказал фельдшер пациенту и тот покорно поплелся куда-то в глубь дома, – ты ничего мне не хочешь объяснить?
– Кто бы мне объяснил, – невнятно буркнула Лиза, – что-то здесь еще от нас требуется?
– Ага, – кивнул Левантевски и глаза его заискрились веселым ехидством, – прочитай этому юному инкубу лекцию о том, что можно кушать, а чего – нет. У тебя это отлично получается.
– Да я целый ящик граппилки на этом пари выиграл! – Обиженно проревел откуда-то упомянутый инкуб и его воодушевленно поддержали воплями дружки. – Думаете, я не знал, да? Все я знал! Но граппилка мне нужна, просто до зарезу нужна – скоро будет вечеринка в честь …
– Ой, все, Левантевски, пошли отсюда, – вздохнула Лиза, пытаясь понять какая из многочисленных дверей выведет их на улицу, – кстати, нам что-то нужно узнавать от пациентов для заполнения карт?
– Каких еще карт? – С подозрением спросил ее фельдшер и уверенно повлек Лизу за собой.
– Ну как каких … обычных таких, которые мы всегда заполняем, – негромко бормотала она, все больше и больше убеждаясь, что попала в какое-то странное место, где все не так. И даже самая обычная, привычная ей работа делается вывернутым и непонятным способом. Фельдшер молча протолкал ее по кривоватому полутемному коридорчику, выпихнул на улицу и неожиданно остановился, встав лицом к лицу:
– Знаешь, Альзиенна, я все больше прихожу к выводу, что ты чего-то натворила, – со значением проговорил он, – меня одно только интересует – кто будет за это отвечать перед твоим отцом. Если я, то хотя бы подмигни, может еще успею куда-нибудь сбежать да пересидеть там. А? Ну хоть намекни. Что ты натворила на этот раз? Настойка? Артефакт? Незарегистрированная ведьма? Запрещенная магия?
Он наступал и Лиза невольно отшатнулась.
– Да что ты пристал ко мне? – Наконец вспылила врач. – Пошли уже, вдруг нас там опять работа ждет?
Не дожидаясь ответа, она резко развернулась в сторону кареты, которая подмигивала ярко-оранжевыми поясками. Левантевски покачал головой.
– Да уж, действительно, а вдруг там работа, – прошептал он, о чем-то усиленно думая, – обычно ты говоришь эту фразу с каким-то другим смыслом, надеясь ее избежать. Что же с тобой такое, Альзи?
Глава 6.
Кабинет Рифанта был полон света и бесконечных папок с допросами, актами, исследованиями, экспертизами и прочей бюрократической полезностью, которые он принимал под расписку у Фелиссандра. Покончив с этим, Рифант развалился в кресле и пристально поглядел на угрюмого товарища.
– Фелис, думаешь, я еще раньше не понял, что ты где-то потерял свой артефакт? – Ухмыльнулся Рифант. – Я-таки не просто так старший королевский следователь. Стоит мне войти в комнату, как ты начинаешь кутаться, а это, согласись, довольно странно для феникса, который являет свою силу в виде огня и пропитан ею изнутри. У тебя постоянно выбросы энергии – это два. Ты не в силах справиться с ними – это три. Хочешь ты этого или нет, но мне придется отвезти тебя к отцу. Извини, брат, но безопасность превыше всего. А уж какая ты сейчас опасность – драконы просто рыдают в дальнем углу от зависти!
– Но никто же не знает! – Медленно, тяжело роняя каждое слово выговорил Фелиссандр, пристроившись на краешке кресла. Весь его вид говорил об усталости и отчаянии. – Может … ну я же справляюсь пока? Хорошо, буду каждый день ездить в храм, сливаться там. Могу даже два раза в день – до работы и после. Но только не отстраняй меня хотя бы от расследования в замке! Для меня это дело – вопрос принципа, чести, если хочешь. Я должен выяснить кто угрожает королевской семье и вообще, стоит ли это дело расследования. Давай я хоть разберусь для начала насколько все серьезно. Если вся эта ерунда с теневиками чья-то шутка – хорошо, я согласен на отпуск. А там и с артефактом своим разберусь. Ну что тебе – сложно что ли, Риф?