Чтение онлайн

Лавиани сперва решила, что он дариец, уж больно похож, но ее смутила золотистая кожа, редкая в северных герцогствах, которым вечно недостает солнца. Но больше сойку заинтересовало другое. Руки, точнее, пальцы. Крепкие, цепкие, сильные. То, как он держал спину и ставил ноги. Да и вообще двигался. Опытному глазу становилось понятно, что странный бастард, сейчас для удобства переброшенный за спину с помощью широкого ремня, носится отнюдь не для украшения.

Она еще раз обратила внимание на оружие. Клинок длинный и узкий, шириной всего лишь в пол-ладони. С широким простым перекрестьем, очень ухватистой, длиннее стандартной, рукоятью, что было удобно при сложном фехтовании, когда руки могут ложиться на гарду, постоянно менять свое положение, быстро и стремительно, как это предпочитают делать в южных школах, где-нибудь в Треттини или Соланке.

Ножны выглядели убого – выцветшие, старые, поцарапанные и совершенно невзрачные. Но она готова была поклясться, что с лезвием, скрытым под ними, все в порядке.

Парень приветливо улыбнулся молоденькой Скеле, отдал ей монетку, не споря, как многие другие, о цене, и бросил тяжелую сумку на носу, недалеко от того места, где сидела Лавиани.

На нем была плотная бледно-голубая рубаха с закрытым воротом, короткая кожаная куртка рыжеватого цвета, со стальными заклепками и двумя рядами крупных медных пуговиц. Штаны заправлены в высокие сапоги с узкими голенищами, грязными, повидавшими на своем веку множество троп и дорог. На штанах заплата, левый рукав на куртке надорван и зашит несколько неумело, да и вообще она истрепалась от ветра, дождя, пыли и солнца и давно уже требовала замены.

Он заметил, что женщина наблюдает за ним, посмотрел вопросительно. Глаза у него были ярко-зеленые, ярче, чем листва Туманного леса, проворные, все примечающие.

Сойка бесцеремонно отвернулась, но незнакомец сам решил начать разговор:

– Ты не спускала взгляда с моего меча, сиора. – Акцент у него был легкий, а речь певучей, словно у соловья.

Треттинец? Или все же ириастец?

– Да ну? – Сойка даже не обернулась. – Тебе показалось. Ступай себе мимо.

Тот не смутился:

– Обычно женщины так на оружие не смотрят.

– Просто подумала, насколько ржавой должна быть эта старая железка.

– У тебя довольно наметанный глаз. Фэнико и впрямь нельзя назвать новым.

– Фэнико. Это ведь старый соланский? Краснокрыл? – заинтересовалась она. – Фламинго, что ли?

– О. Сиора знает языки.

– Сиора много чего знает. Какой дурак называет меч Фламинго?

Незнакомец отвесил шутливый полупоклон, взмахнув несуществующей шляпой.

– Он перед тобой.

– Встречала я напыщенных идиотов, у которых были Громовержцы, Мстители, Разрушители и Стремительные, но Фламинго… – Она покачала головой. – Ты, мальчик, их всех переплюнул.

– Приятно слышать комплимент от столь сведущей сиоры.

Она громко фыркнула, показывая тем самым, что это ни в кой мере не комплимент.

– Ты плывешь в Арант? – спросил он.

– Эй, мальчик. Я хочу побыть одна. Неужели это непонятно?

Он принял ее грубость без обиды, пожелал доброго дня, но далеко уходить не стал, сел прямо на доски, в паре ярдов от нее, положив меч себе на колени.

Паром вновь вышел на неспокойную воду, еще более бурную, свирепую, чем раньше. Ветер засвистел в ушах, ледяные брызги волн то и дело дождем падали на палубу. Порой судно кренилось то на один борт, то на другой, и колеса с лопастями черпали не воду, а воздух.

Скелу у штурвала это не слишком смущало. Она, как и прежде, держала его вместе с мужчиной и целилась на только ей видимые в море ориентиры, а еще на парящего далеко впереди дымчатого альбатроса.

– Скоро конец плаванию! – весело прокричала паромщица. – Погода портится! Через три недели ни один корабль не покинет порт Аранта! Шторма идут! Ура!

– Чему она радуется? – удивился Тэо.

– Зимовке в Аранте. Это лучше, чем торчать в заваленной снегом деревушке. – Шерон неспешно зашивала порвавшийся алый плащ. – Но нам шторма не нужны. Я хотела бы вернуться в Нимад до их начала.

– Считаешь это возможным?

Девушка серьезно посмотрела на акробата.

– Мы должны верить в хорошее. Отчаиваться значит проиграть. Мой учитель говорит – отчаяние и страх, это каменные башмаки, которые утянут тебя на ту сторону. А там нет ничего, кроме шауттов и смерти.

– Твой учитель прав. Но мы все рано или поздно попадем на ту сторону. Этого не избежать никому. Так какой смысл страшиться того, что тебе предначертано?

В ее серых глазах появилось задумчивое выражение, но, несмотря на это, Шерон улыбнулась:

– А ты необычный человек, Тэо по прозвищу Пружина. Разве неизбежность не должна страшить так же, как и неопределенность? К тому же смерть – понятие растяжимое. Да, мы все умрем, но такая неприятность может случиться завтра, а может и через сто лет.

Он вернул ей улыбку:

– В неопределенности все же есть неоспоримое преимущество – надежда. А за нее следует цепляться. Так что давай пока просто посчитаем. Сколько от Аранта до Талориса?

Она задумалась, ведя пальцем по темным доскам палубы.

– Я могу только предполагать. От столицы до северного берега дня три. Может, четыре. Затем через Проклятый пролив. Его можно пересечь часов за двенадцать. Если, конечно, с погодой повезет.

Он потер кулаком скулу, краем сознания отмечая, что под левой лопаткой вновь просыпается холодный комок шевелящихся дождевых червей, которые начинают покусывать кожу.

– Шторма действительно такие сильные? – тихо спросил он у нее.

– Сейчас они далеко в царстве снега и льда. Там, где даже спустя тысячу лет магия, оставшаяся после Катаклизма, бушует постоянно. Скоро ветра переступят невидимую границу, ринутся на юг, к материку, круша и погружая на дно не успевшие спрятаться в гаванях корабли. Это море Мертвецов, Тэо. И оно очень жестоко.

Акробат кинул взгляд в сторону волнующегося моря и увидел, что его разглядывает светловолосый мечник.

– Простите, что прерываю вашу беседу. Меня зовут Мильвио де Ровери, – представился тот и произнес обычную для дворян юга фразу: – Моя рука, сердце и меч к вашим услугам.