Чтение онлайн

— Эти разговоры о проклятии — полная чушь. Причина, по которой Ник никогда не проводит ночи со своими любовницами, заключается в Карсоне. Ему не хочется оставлять его одного с нянькой на всю ночь.

— Оправдание не слишком, — категорически заявил Рейф. — Ник и правда не оставляет Карсона с няньками на всю ночь, но тебе не хуже меня известно, что мальчик иногда остается на ночь с семьей. Поверь мне, у Ника не возникло бы серьезных проблем с тем, чтобы остаться в постели с какой-нибудь женщиной до завтрака, если бы он захотел. Если тебе интересно мое мнение, он просто этого избегает.

— Думаю, ты прав. Проснуться с кем-то утром — это немного не то. Гораздо интимнее, что ли. Наверное, он боится, что если проведет с ней ночь, у женщины может сложиться неверное представление, несмотря на Серьезный Разговор. Он изо всех сил старается избегать серьезных отношений, с тех пор как умерла Амелия.

— Одно дело заняться жарким сексом и уехать затемно, — согласился Рейф. — Другое — смотреть в глаза женщине за завтраком. Это переводит отношения на совершенно новый уровень.

Ханна улыбнулась и похлопала себя по животу. — Точно так и вышло с нашими отношениями. Но зато ты умеешь готовить. Это — совсем меняет дело.

Уинстон взбежал по ступенькам и подошел к входной двери. Рейф повернув голову, увидел, как пес исчез в холле.

— О-оу, — сказал он.

— Что-то не так?

— Только что понял, что мы оставили дверь открытой.

— И что?

— Эдди все еще за стойкой. Он, должно быть, слышал все, о чем мы разговаривали с Ником несколько минут назад. Чувствую, что теперь он знает, кто на самом деле Октавия Брайтуэлл. Наверное, ждет не дождется, когда перво-наперво расскажет обо всем этом на почте завтра утром.

Ханна застонала. — Ты прав. О-оу.

— Что за черт. Это должно было произойти рано или поздно. В конце концов, в Эклипс-Бэй невозможно долго хранить тайну.

— Верно. — Ханна минуту пожевала нижнюю губу. — И все же, я думаю, нужно первым делом позвонить Октавии завтра утром и предупредить ее. Она ведь нездешняя. Она не готова к тому, что случится, когда наступит завтра.

Рейф улыбнулся, но ничего не сказал.

Она подняла брови. — Что?

— Мне вдруг пришло в голову, что Октавия не такая уж и посторонняя.

— Что ты имеешь в виду?

— Она — ведь родственница Клаудии Баннер, помнишь? — Он крепче обнял Ханну и подтолкнул ее спиной к открытой двери. — Ее семья была втянута во все это с самого начала. Точно так же как Мэдисоны и Харты.

Все взгляды обратились к ней, когда она вошла в булочную «Летающая Тарелка» чуть раньше девяти следующим утром. И все тут же незаметно отвернулись.

Даже если бы Ханна не потрудилась позвонить ей утром и предупредить, подумала Октавия, она прожила в Эклипс-Бэй достаточно долго, чтобы знать, что означает такое особое внимание.

Появились новые слухи, и она оказалась в самом их центре.

Она прекрасно понимала, что произойдет, если она согласится на свидание с Ником Хартом, напомнила себе Октавия. И тот факт, что теперь всем известно, что она — родственница Клаудии Баннер лишь добавлял остроты в ту кашу, что заварилась в Эклипс-Бэй.

Она замерла в проеме дверей и сделала глубокий вдох. Харты и Мэдисоны ежедневно имели дело с этой проблемой. Тетя Клаудия бы и глазом не моргнула. Если они смогли это пережить, значит и она сможет.

Она вежливо улыбнулась небольшой группе людей и двинулась дальше, прокладывая дорогу меж столиками. Путь к стойке показался ей очень длинным, но она его все же одолела.

— Доброе утро, — сказал она Герольду в яркой мантии, которая ждала, когда она сделает заказ. — Кофе со сливками, пожалуйста.

— Да прибудет свет будущего сегодня с вами. — Украшения Герольда — анк и медальон в форме скарабея — мягко звякнули, когда она приветственно подняла ладонь. — Ваш кофе будет готов через минуту.

Дверь снова отворилась, как раз когда Октавия вручала деньги Герольду. Ей не нужно было оглядываться через плечо, чтобы узнать, кто вошел в булочную. Неожиданно охватившее ее возбуждение говорило само за себя.

— Здрасьте, мисс Брайтуэлл, — крикнул Карсон из дальнего угла зала. — Папа сказал, что видел вас здесь.

Она обернулась, держа в руке стаканчик. Мучительная тоска охватила ее при виде Ника с сыном. В своих подобранных по цвету черной ветровке, джинсах, тенниске и кроссовках, Карсон был элегантной уменьшенной копией своего отца. Но сходство было гораздо глубже, подумала она. Уже сейчас в Карсоне ощущались задатки сильной воли, ясного ума и той спокойной чуткости, которые были фирменными знаками Ника. Было и еще кое-что. Карсон вырастет мужчиной, на чье слово можно положиться, потому что честность была в природе семьи Харт.

Каков отец, таков и сын.

Она подавила внезапный наплыв эмоций безжалостным усилием воли. У Ника и Карсона есть все, что нужно, в том, что касается семьи. А она уезжает в конце лета.

— Доброе утро, — сказала она Карсону. Она взглянула на Ника и почувствовала, как жар его взгляда затронул ее нервные окончания, вызывая небольшие взрывы. — Привет.

— Доброе утро, — сказал он.

В его тихом приветствии присутствовала легко заметная интимность, неясная, томная нежность, которую, она была уверена, отметили все в булочной. Она поняла — с такой сильной уверенностью, что ей пришло в голову, уж не развились ли у нее телепатические способности — что он думал о поцелуе на ночь на ее крыльце.

Не то, чтобы у нее было право жаловаться. Она тоже думала об этом.

Вообще-то она провела большую часть ночи, вызывая его в памяти, анализируя, обдумывая каждый нюанс и вспоминая собственную реакцию. Она изучила этот поцелуй так, как изучала бы картину, которая завладела ее вниманием и заставила ее захотеть заглянуть поглубже.

Ее реакция была слишком острой, и она это знала. В действительности же, ночная одержимость подробностями того случая на крыльце заставляла ее чувствовать себя очень неловко этим утром. Можно подумать, что это — ее первый настоящий поцелуй. А это уже совсем ни в какие ворота не лезет. Вот что случается, когда почти два года не заводишь ни с кем отношений. Женщины склонны слишком остро реагировать на то, что засуха наконец кончилась. Им нужно иметь хоть какие-то перспективы.