Шрифт:
ПРОЛОГ
Май 1996 год
– Ты зря беспокоишься, мама. Со мной все будет в порядке.
Кристина Фрейзер намотала на палец шнур старинного телефона, доставшегося ей в наследство от покойной тетки, как и весь крохотный домик в городке Обергон штат Аризона. Обеспокоенный голос матери на том конце трубки сильно расстраивал ее.
– Кристи, детка, ты, конечно, уже взрослая, но нельзя ли искать вдохновение где-нибудь ближе, чем Виргиния? Я представить не могу, что целое лето ничего не буду знать о тебе. Твой покойный отец не одобрил бы это.
Кристи нежно улыбнулась матери. Отговорку про не одобряющего все и вся отца она слышала с пяти лет, с тех пор, как скончался ее любимый "па".
– Ну, почему же не будешь знать? – ласково спросила она. – Я регулярно стану отправлять тебе телеграммы или звонить из баров и автозаправок, что встречу по дороге.
На том конце трубки послышался протяжный вздох Дженнифер Фрейзер, заставивший Кристину улыбнуться шире. Этой серьезной, очень собранной женщине всегда было сложно понять свою творческую, немного неорганизованную, вечно витающую в художественных облаках дочь.
– Обещаю, мама, что со мной будет все хорошо.
Она мечтательно улыбнулась в предвкушении предстоящей поездки. Сегодня утром девушка проснулась с ощущением чего-то волшебного, что вот-вот должно было ворваться в ее размеренную жизнь, и тут же побежала к почтовому ящику во дворе. И о чудо, среди счетов и писем от поклонников в ящике лежала помятая открытка с неожиданным рекламным предложением, приглашение провести летние каникулы на ранчо недалеко от города Купертино, штат Виргиния. Открытка гласила: Устали от городской суеты? Хотите насладиться пением птиц, полюбоваться видами зеленых холмов, белыми облаками, розовыми закатами и самими яркими звездами на небесах? Незабываемое время на ранчо в красивой долине в тридцати милях от города Купертино ждет вас! К вашим услугам отельный деревянный домик с печным отоплением, катание на лошадях, прогулки по долине, бесплатное питание. Откройте это лето в Виргинии!
Кристина вся загорелась. Розовые закаты…прогулки в долине…зеленые холмы… Это то, чего давно не хватало в жизни. Вот уже месяц как вдохновение покинуло ее и, видимо, не собиралось возвращаться. Одинокий холст пустовал на чердаке, а краски сохли в ящике. Агент с тревогой в голосе напоминал об ее персональной выставке, намеченной на сентябрь, а Кристи все не решалась сесть за очередную картину.
Но вот сейчас воображение художника ярко обрисовало ей фантастические виды, которые предстоит увидеть, и долгожданное и знакомое чувство вернулось вновь, а рука непроизвольно потянулась к кисточке.
За следующие полчаса Кристи смогла совершить десятки дел: она позавтракала, позвонила по телефону, указанному в открытке, и, пообщавшись с приятной женщиной, забронировала домик на все лето. Ее воображение по поводу дамы на том конце трубке тут же нарисовало образ маленькой сгорбленной старушки с милым морщинистым лицом и седыми буклями на голове. Именно так она представила себе хозяйку ранчо, у которой ей предстоит жить.
Затем девушка собрала небольшой чемодан, набитый принадлежностями художника, и вместе с мольбертом сложила его на заднее сидение своего зеленого "комаро" тысяча девятьсот шестьдесят девятого года. Остался лишь долгий разговор с матерью.
Дженнифер Фрейзер была гипер заботливой родительницей и до сих пор считала свою двадцатишестилетнюю дочь маленькой девочкой. Поэтому новость, что ее единственная дочурка отправится на все лето в Виргинию, чтобы подготовиться к предстоящей собственной выставке картин, сильно встревожила и опечалила женщину. Девушке пришлось приложить максимум усилий, чтобы убедить свою заботливую, хлопотливую мамочку, что все с ней будет хорошо. Лично сама Кристина была в этом полностью уверена. В этом путешествии ее жизнь кардинально изменится.
ГЛАВА 1
Кристина Эдвардрс, а для друзей просто Тина, мчалась на своем "ауди" салатового цвета по автостраде со скоростью сто десять миль в час, при этом разговаривая по переносному телефону в машине. Разговор был быстрый и эмоциональный, больше напоминающий набор бранных слов и междометий. Она не побоялась разбудить своего французского любовника посреди ночи, – а за океаном сейчас была глубокая ночь, – чтобы вылить на него весь своей гнев, связанный с другим мужчиной.
Кори Килмер! Ее жених! Гори в аду этот гаденыш. Он испортил ей не только настроение, но и весь предстоящий летний отпуск. Говорила же она себе, что не стоит связывать свою жизнь с таким ничтожеством как Кори.
Девушка сморщила аккуратненький носик. Во всем виновато ее невероятное честолюбие. У Тины с детства было все самое лучшее благодаря отцу, нефтяному магнату. Но, увы, всем было известно, что ее дорогой папаша вышел из рабочего класса. Ее дед был землепашцем, а его сын добился небывалых высот в жизни исключительно тяжелым трудом. А Тина хотела чистой крови в своем роду. Рабочие корни отца постоянно давали о себе знать, сильно смущая его дражайшую дочь. Девушка не хотела жить с вечным отпечатком трудового следа на своей фамилии.
Но недавно ей в голову пришла отличная идея. Титул! Точно, Тине крайне необходимо объединить их семью с каким-нибудь аристократическим родом, чтобы все навсегда забыли об ее происхождении.
Три месяца она потратила на то, чтобы выбрать подходящую ей пару, – а двадцать три года – вполне себе хороший возраст для замужества – и, наконец, нашла. Ее выбор остановился на Килмерах. Это был древний английский аристократический род. Джордж Килмер, которому лично королева Виктория даровала титул графа, перебрался в Новый свет в конце девятнадцатого века.
Титул. Граф. Его милость. Да Тина всю жизнь об этом мечтала!
За целый век проживания в Америке, укоренившийся в штате Виргиния, род сильно разросся и разбогател. В данный момент весь семейный бизнес, основанный на разведении лошадей, сконцентрировался в руках тридцатичетырехлетнего Юэна Килмера. Тина видела его фото на обложках журналов, пишущих о лошадях. И хотя мужчина был по-мужски привлекателен, девушка не рискнула связываться с ним. Поговаривали, мужчина был весьма замкнут и нелюдим, целыми днями проводил на своей ферме, с любимыми лошадьми и не часто выбирался в люди. Тине совсем не улыбалось перспектива все время торчать среди вонючих копытных в Богом забытом месте.