Лестница в рай
Шрифт:
Глава 4
Как только они приехали домой, Мелани пошла на кухню готовить ужин. Ей приятно было стоять у старинного очага и вспоминать о давно минувшем счастливом детстве. Она так задумалась, что не услышала, как заскрипел подъемник. Дверь открылась.
– Привет, сестренка.
В инвалидной коляске сидел Кэйл и весело усмехался.
Это был светло-рыжий молодой человек со смеющимися карими глазами и ямочкой на правой щеке. Мелани никогда раньше не видела своего кузена даже на фотографии, поэтому его обаятельная улыбка явилась для нее полнейшей неожиданностью.
– Я не знала, что подъемник все еще работает, – засмеялась Мелани и собралась было помочь ему въехать на кухню.
Кэйл жестом остановил ее, и веселые огоньки в его глазах на мгновение потухли. Стало ясно, что этот парень не нуждается ни в помощи, ни в жалости. Толкнув руками колеса, он мягко въехал на кухню.
– После того как со мной произошел тот дурацкий несчастный случай, бабушка починила подъемник. А мне нравится беспрепятственно передвигаться по дому самому, так что подъемник очень кстати.
Кэйл подъехал к очагу и втянул носом воздух.
– Ух ты! Теперь ясно – нам больше не придется довольствоваться кулинарными стараниями кузена Марка. Дай я угадаю. У тебя тушится мясо в горшочке, верно?
– Верно. – Мелани подняла крышку, и аппетитный аромат наполнил кухню. – Мне было приятно готовить. Знаешь, я уже давно просто перекусываю гамбургерами или консервами, ведь готовить для себя одной не слишком весело.
Кэйл посмотрел на Мелани и угадал за ее теплым, карим взглядом глубокую грусть. Она была очень хороша собой, и Кэйлу стало жаль ее – такая юная и хорошенькая, а перенесла так много горя.
– Я слышал о смерти твоего мужа, Мелани… Мне очень жаль.
– Спасибо. – Она поняла, что слова сочувствия идут у него из самого сердца. С трудом улыбнувшись своему родственнику, Мелани подумала о том, как мужественно встретил он удар судьбы. Ни его взгляд, ни манера поведения не выдавали отчаяния.
– Как тебе понравилась эта дряхлая развалюха – Бичер-хаус? – спросил он, чувствуя, что первый день пребывания здесь оказался нелегким для Мелани.
Мелани насыпала муки и стала месить тесто для бисквитов так, как ее в детстве научила Хильда.
– Кэйл, я не могу кое-что понять, – сказала она. – В общем… мне тетя Адди кажется совершенно нормальной умственно, но Проктор, старый бакалейщик, дал мне понять, что все ее считают немного сумасшедшей.
Кэйл добродушно рассмеялся:
– Не позволяй им вбить это тебе в голову. Боюсь, у бабушки здесь не много друзей. И мне ли не знать, какой она может быть сварливой. А то, что Тодд покончил с собой, стало самым большим событием в округе. Здесь людям просто не о чем говорить. До смерти Тодда все долго обсуждали историю с Люком Уокером и Хэнком Снайдером. Они напились, Снайдер отключился, а Люк решил, что его приятель умер, и попытался его забальзамировать!
– Правда? – звонко рассмеялась Мелани, прикрывая рот рукой. Мука разлетелась по воздуху и осела на лице девушки. Теперь захохотали оба. – А что было дальше? – сквозь смех спросила она.
– Хэнк очнулся на столе для бальзамирования. Когда он увидел, что собирается сделать Люк, то задал такого стрекача, что снес дверь вместе с петлями!
Они все еще смеялись, когда с черного входа вошел Марк. Он с любопытством посмотрел на них.
– Кэйл как раз рассказывал мне о том, как Люк Уокер пытался забальзамировать одного пьяницу, который отключился и…
– Я уже слышал об этом, – холодно отозвался Марк и, повернувшись к Кэйлу спиной, сказал: – Мелани, тетя Адди с минуты на минуту потребует свой ужин.
В это самое мгновение из глубины дома послышался звон колокольчика.
– Пойду скажу ей, что через несколько минут все будет готово, – сказал Марк и поспешил наверх.
– От него здесь еще тоскливее, – небрежно заметил Кэйл. – Не давай ему заразить тебя его настроением. Просто он настолько привык, что Тодд во всем им командовал, что теперь не знает, что с собой делать.
Кэйл подъехал к столику и взял у Мелани сковороду с бисквитами. Потом подъехал к плите и поставил ее в духовку.
– Ты здесь не очень-то счастлив, верно? – спросила Мелани, перекладывая то, что приготовила, в вазы. Нужно еще сервировать поднос для тети Адди и отнести наверх: доктора пока не разрешили старушке подниматься с постели.
– О каком счастье можно говорить в моем положении, Мелани? – ответил Кэйл. – Я просто не сдаюсь и не хочу быть несчастным. Пока я сижу в этой штуковине, мне не на что особенно надеяться и нечего ждать. Зато я остался жив, а это главное.
– Я слышала о том, что ты попал в аварию. Мне очень жаль. Ты ведь любил гонки, да?
Кэйл на секунду задумался.
– В общем, это было здорово. Когда я окончил колледж, я не знал, что делать дальше. Бабушка очень хотела, чтобы я осел тут, в Линвилле, но мне нужна была настоящая жизнь, а не то, что может предложить этот городок. Я всегда любил машины, скорость и все такое. Как-то мой одноклассник пригласил меня съездить к нему на север, и я согласился. Он привел меня на автодром, и я решил попробовать свои силы. Бабушка, конечно, злилась, но я, наверное, унаследовал от матери любовь к приключениям, и мне было все равно, вычеркнет меня бабушка из завещания или нет. Я хотел участвовать в гонках!
У Мелани сердце разрывалось от жалости. По голосу Кэйла было ясно, насколько все это важно для него. Он говорил так искренне, так горячо!
– И вот в одно злосчастное воскресенье у нас были гонки по бездорожью. Тогда я был уверен, что знаю о гонках все, но выяснилось, что я вообще ничего не знал. На третьем круге у меня лопнула шина, я въехал в стену и перевернулся. Машина загорелась, просто чудо, что меня успели вытащить.
От его слов у Мелани побежали мурашки по телу – она представила это жуткое зрелище. И как должно было быть страшно Кэйлу… Девушка исподлобья взглянула на него и увидела, что он говорит совершенно спокойно. Разве что немного расстроен из-за того, что его мечта не сбылась.