Лёшенька
Шрифт:
Константин отбросил топор, ласково поздоровался с матерью и Лёшей, впрочем, последний уклонился от отцовских объятий и побежал в чулан.
В чулане на сундуке Зайка вылизывала единственного спасшегося котёнка.
Лёша вытер слёзы, расстелил на дне корзины чистую тряпку, переложил в неё кошку и Зайчонка.
– Больше вас никто не обидит, – прошептал он.
Прикрыл крышку плетюхи и пошёл в дом собирать свои вещи.
Он слышал, как во дворе негромко что-то говорила мать, как всхлипывала Феня. Как взревел Константин, схватил топор и бросился к калитке.
– Убью курву!
– Мама, тятя сказал, что убьёт её. – Лёша оторвался от ящика и обернулся к столу.
На лавке за столом сидела Софья в голубом подвенечном платье.
– Нет, сынок, не бойся. Не убьёт, – прошелестело в ответ.
Лёша подошёл к стене и снял фотографию, на которой улыбались счастливые Константин и Софья, и сунул её в мешок. С трудом потащил мешок и корзину к выходу, оглянулся и позвал:
– Пойдём, мама Соня, я готов.
***
Мать с Лёшей не вернулись к вечеру. Яшка встретил из стада корову, попробовал было подоить, но Зорька – корова с норовом, не признавала ничьих рук, кроме материных, могла и лягнуть, аж искры из глаз. И когда она стала нервно переступать ногами, Яшка испугался и бросил эту затею.
Они с Полей поужинали щами с капустой, напились чаю с хлебом. Яшка засветил лампу и устроился за столом с книгой, которую ему дал почитать закадычный приятель Ванька, который в свою очередь выпросил её у дочки школьного учителя.
Поля заскучала.
– Яша, читай и мне тоже, – попросила она.
– Ещё чего! Я люблю молча читать.
– Пожалуйста… мне скучно и боязно так сидеть. Вдруг мама не придёт?
– Вот дурища. Как же не придёт, придёт обязательно! Лёшка с ней, она не одна, – успокоил Яшка. – Ладно, слушай… Интересная книжка, «Таинственный остров» называется…
Яшка читал, Поля слушала, подперев щеку ладонью, изредка задавая вопросы.
– А что такое воздушный шар? А балласт? Имена-то какие чудные, разве такие бывают?
– Полистай книжку, тут картинки есть. Я посмотрю не идёт ли мамка.
Яшка встал, двинув табуретом, и вышел из избы. Поля забралась с ногами на лавку и зашелестела страницами…
***
Матери в этот раз не повезло с попуткой, почти весь путь они с Лёшей шли пешком, только перед самой деревней их подвезла незнакомая баба.
– Яша нас встречает, – заметила мать маячившего на дороге сына.
Яшка с хмурым видом, не показывая облегчения и радости, забрал у Лёши корзину.
– Мамка, что так долго?
– Да почесть всю дорогу пешком шли, умаялись. Вы-то как, поели? А корову загнали?
– Загнали. Я подоить хотел, а она как зачнёт ногами топать, я и бросил.
– Она такая у меня, с характером, – устало улыбнулась мать. – Ставь самовар, Яша, сейчас подою и будем чай пить.
Лёша открыл крышку корзины. Зайка смотрела настороженно, но потом успокоилась, выпрыгнула из плетюхи, с наслаждением потянулась, аж дрожь пошла по её телу, и принялась лакать молоко из блюдца, подставленное Полинкой.
– Ой, котёнок, – обрадовалась девочка, заглядывая в корзину. – Мам, он один?
– Да, один остался. Не трогай его, дочка, пусть там лежит. Садись к столу… Смотрите-ка что Феня вам передала, – вспомнила вдруг мать.
Она достала из узелка бумажный пакетик, развернула серую бумагу, в которую заворачивали товары в лавках, и изумлённым детским взорам предстали три огненно-красных петушка на длинных лучинках. И где только Феня раздобыла такое богатство?
Яшка спрятал петушка на потом для Поли, а Лёша не притронулся к угощению.
– Бери, Лёшенька, это не Матрёна, это Фенечка дала, не сумлевайся.
Мать вспомнила как дрожали у Фени губы, когда она неловко совала пакетик и её слова: «Вот, тётенька Вера, возьмите для Лёшеньки, и своим деткам дайте. Пусть не серчает на меня…», и снова защемило сердце.
– Яша, я к тётке Анисье схожу. Вы меня не ждите, ложитесь спать, – мать направилась к двери, набросив шаль, – Лёшеньке на печке постели.
***
Домик Анисьи стоял первым на улице, в окнах за белыми вышитыми занавесками горел свет, значит хозяева не спали. Мать бесшумно проскользнула в калитку, дворовой пёс Шарик выскочил из конуры, звеня цепью, принялся, было, брехать, но узнал вошедшую, и завилял хвостом.
Мать осторожно постучала в окошко.
– Вера, это ты? Что стряслось? – открыла дверь Анисья.
– Здравствуй, Аниса. Нет, ничего не случилось, я так…посоветоваться с тобой надо. Твои-то спят уже?
– Спят, умаялись. Рассказывай с чем советоваться пришла. – Анисья бросает быстрый взгляд на расстроенное лицо гостьи, пододвигает табурет.
Мать тихо рассказывает, вздыхая и вытирая глаза уголком платка.
– Матерь Божья! Убил! Зарубил топором, поэтому на тебе лица нет! – ахает Анисья.
– Нет-нет, упаси Господь! Матрёна в сарае закрылась, там орала дурниной. Константин в сердцах стол в избе изрубил… Мы уже домой идти хотели, да Феня уговорила остаться. Жалко мне её. И братца Константина тоже, очень переживает из-за Лёши, – вздохнула мать.
– А может Матрёна нарочно так сделала? Ну чтобы Лёша обиделся и остался у тебя, – догадывается Анисья.
Мать задумывается:
– Да кто её знает, может, и нарочно. Для Лёшеньки эта кошка словно драгоценность великая. Её Софьюшка, Царство Небесное, котёночком махоньким взяла.
– Дитё он ещё. Успокоится, дай срок.
– Дай-то бог, Аниса. Вот рассказала тебе, легче на душе стало…
Мать смотрит на ходики, спохватывается и торопливо прощается с подругой.
Анисье жарко, она ходит по избе, пьёт воду, заглядывает в квашню, обминает тесто. Рядом вертится полосатый кот, бодает головой Анисьины ноги, щекочет усами.
– Мам, а хорошо, что у нас кот, а не кошка, – раздался голос с печки.
Всклокоченная голова Анисьиного сына Ванятки свесилась с лежанки.