Чтение онлайн

— С завтрашнего дня.

Позднее, перед тем как уснуть, Кэнби решил, что как только на следующее утро подаст заявление на получение всех пенсий, сразу же начнет искать ветеранов, с которыми поддерживал связь — в основном из своего же Легиона. Если удастся найти кого-то еще, кто рискнет забрать пенсии, это будет третий сумасшедший.

В тот же самый вечер, в нескольких сотнях миль южнее, Дэвид Лотембер завершал долгий день, проверяя доклад по ситуации со средствами массовой информации. Доклад только что поступил из Отдела Флота по контролю над СМИ и распространению информации, сверхсекретной организации, размещавшейся всего в нескольких милях восточное, в историческом (поэтому заметно обветшавшем) здании Пентагона. Из-за необходимости фигурировать на публике, которая появилась у политиков в связи с возникшими накануне в Лондоне проблемами, Лотембер приступил к ответственной работе только теперь.

Доклад представлял собой прогноз намеченных СМИ событий на период следующих тридцати дней. Лотембер пользовался им для того, чтобы определить важное для своей карьеры дело — первый с его участием старт частей Флота в далекий космос. Важно было убедиться в том, что других событий, способных отвлечь СМИ от освещения мероприятия Лотембера, а значит, отвлечь от него общественность, не намечено.

Сосредоточившись, он тщательно штудировал страницу за страницей. Казалось, каждый день обещал по крайней мере одно событие, которое могло стоить Лотемберу зрителей в часы самого популярного экранного времени. Наконец, проштудировав семь дней, Лотембер нашел девятого декабря сто двадцать минут затишья, которые захватывали полдень!

— Ева! — произнес Лотембер по внутреннему каналу связи. — Срочно зайдите ко мне.

В считанные секунды в комнату грациозно вплыла Ева Толтон, стройная блондинка в туфлях на платформе, прибавлявшей к ее росту не меньше трех дюймов. В плотно обтягивающем джемпере, она выглядела и двигалась, как героиня порнокомикса. Ее подлинную сущность выдавали одни лишь глаза. В них проскальзывало выражение человека, просчитывающего каждый свой жест начиная с первых утренних шагов в туалет и кончая последним, вырвавшимся из-под очередного покровителя, воплем имитированного экстаза.

— Вызывали, господин министр? — спросила Толтон.

— Вот, — бросил Лотембер, показывая на дисплей на своем письменном столе. — Видишь этот пробел во времени? Прищурившись, она наконец ответила:

— Да, господин министр.

— Проследи за тем, чтобы никто — и нигде — не занял эфир на эти два часа, — распорядился Лотембер, откидываясь в кресле, чтобы получше разглядеть маленькую тугую грудь Евы. — Понятно?

Женщина нахмурилась.

— Н-но, кажется, это работа отдела по контролю…

— Это твоя работа! — рявкнул Лотембер. — Мне плевать, кто — или как сделает ее для тебя. Твоя задача — обеспечить результат. Или, ей-богу, ты опять вернешься на улицу и будешь продавать свою задницу там, а не в Парламенте. Ясно?

В глазах женщины промелькнул страх, а ее пальцы коснулись губ.

— Вы ведь обещали, что не… посадите меня на пособие. Помните? хриплым шепотом спросила она. Лотембер с издевкой рассмеялся.

— Ты не окажешься на пособии до тех пор, пока будешь исполнять мои указания. А нет — тут же начнешь питаться в бесплатных столовках. На улице полно таких, кто что угодно готов предложить за твою работу — сама знаешь. А теперь убирайся и пошли за этим идиотом Дженнингсом — да побыстрее.

— Слушаюсь, господин министр, — сказала женщина и опрометью бросилась вон из комнаты.

Ее уход вызвал на красивом лице Лотембера довольную улыбку. Несомненно, Толтон испугалась. Его это даже немного возбудило. Что ж, полезно время от времени припугнуть людей — чтобы побегали на полусогнутых.

Рассмеявшись, министр откинул голову на спинку кресла. Устрашая других, он проявлял совершенно чудесную власть, которую принесла с собой новая должность. Все вертелось вокруг власти — именно она обеспечивала многочисленные удовольствия.

Еще шире улыбаясь, чтобы обнажить ряд безупречных зубов, Лотембер взглянул в богато оправленное зеркало, которое повесил на стене справа от стола. Министр особенно нравился себе с правой стороны — хотя и слева в его профиле не к чему было придраться…

Размышления Лотембера прервал голос Толтон по внутреннему каналу связи:

— Капитан Дженнингс по вашему приказу прибыл, господин министр.

— Впустите, — произнес Лотембер. Капитан тотчас же вошел.

— Да, господин министр? — любезно спросил он. Дженнингс нисколько не запыхался — очевидно, не очень спешил. Лотембер решил запомнить это — он еще покажет Дженнингсу, что для него важнее всего. Но чуть позже возможно, завтра после обеда. Теперь же Лотемберу требовалась вся энергия для более трудной работы — общения. Неудивительно, что бывшим военным не везло в политике — они не имели необходимой утонченности. Каким образом Немилу Квинну удалось преодолеть проблему, оставалось почти за гранью понимания Лотембера.

— Дженнингс, — с кислой миной начал он, — постарайтесь осознать указания, которые я намерен вам дать.

— Постараюсь, господин министр, — ответил Дженнингс ничего не выражающим голосом.

— Да, — язвительно проворчал Лотембер. — Надеюсь. — Он еще раз показал на свой дисплей. — Видите это окно во времени? — спросил министр так, будто разговаривал с пятилетним ребенком.

— Девятого декабря, от одиннадцати ноль-ноль до тринадцати ноль-ноль, господин министр? — уточнил Дженнингс.

Лотембер собрался было отругать капитана за казарменный стиль, но передумал.

— Именно, — подтвердил он, раздраженный тем, что у его тупицы подчиненного напрочь отсутствуют представления о том, как общаются в приличном обществе — или какие-либо эмоции во время разговора.

— Хорошенько запомните, Дженнингс, — приказал Лотембер. — Эта дата теперь имеет самое непосредственное отношение к вашему пребыванию во Флоте. Сейчас я все объясню. Вы готовы?

— Готов, господин министр.

— Хорошо. Теперь вы лично отвечаете за подготовку эскадры из необходимого числа военных кораблей, достаточно экипированных, к отправке в течение этих часов — именно в этот день. Она должна отомстить космическим пиратам за нападение на лайнер «Королева Анна». — Он посмотрел Дженнингсу в глаза. — Вы ведь помните то пиратское нападение, Дженнингс? Именно вы доложили мне о злодеянии.

— Да, господин министр, — ответил Дженнингс своим ровным бесстрастным голосом. — Я помню.

— Еще раз хорошо, Дженнингс, — заметил Лотембер. — Для военного вы подаете надежды. Далее, эскадра отправится в течение этих часов — но только после подходящей церемонии, во время которой я сообщу людям планеты о ее миссии. Надеюсь, это вам тоже понятно?

— Понятно, господин министр, — ответил Дженнингс. Еще более раздраженный тем, что у Дженнингеа напрочь отсутствуют какие-либо чувства, и злой от собственной неспособности его напугать, Лотембер закусил губу. За годы службы ему встречались такие же истуканы, как этот капитан. Очевидно, подавленные присутствием начальника, они говорили, только когда их о чем-то спрашивали. По большей части Лотембера это устраивало. К сожалению, теперь ему было просто необходимо, чтобы его распоряжение оказалось выполнено в точности. Стоявший перед ним человек не выказывал волнения, однако он слышал угрозу. К тому же ни одного военного, с которым Лотемберу приходилось иметь дело, не радовала перспектива уйти на пенсию. Поэтому капитану явно ничего не оставалось, кроме как сделать все от него зависящее. Внезапно Лотембер захотел, чтобы этот человек вместе с непробиваемой стеной, которую воздвиг вокруг себя, как можно быстрее покинул министерский кабинет.