Легендарный
Шрифт:
Осколки покромсали обшивку летательного аппарата. Сначала отвалилась хвостовая часть. Машину затрясло и скорость мгновенно упала. Потом откололись части боковой брони и следом вся остальная часть корпуса, пока машина не разлетелась в труху, выкинув в стороны десятки сидений с пассажирами.
Сначала в воздухе забелел один парашют, следом второй, третий, двадцатый, сороковой.
Внезапно небо стало белым от парашютной ткани. так резко контрастировавшей на фоне черного дыма и алого огня.
– Добить?
– спросил кто-то из наемников.
– Нет, - ответил я.
И тому были причины. Пассажиры падали прямо в пекло полыхавшей территории, где на протяжении сотен метров вокруг не было ни единого островка безопасности. Они сгорели заживо, так и не поняв зачем и кому все это понадобилось.
Войтенков вернулся на позицию. Ракетные короба были наполовину пусты. Из пушек валил дым, говоривший о сильном перегреве систем, что требовало передышки для дальнейшего боя. Пилот Лиходея подошел чуть позже.
– Нужно идти дальше, - сказал он, - окружать взлетно-посадочную полосу. По всей видимости у нас гости.
На радаре появились семь целей больших размеров. Они шли боевых строем прямиком на нас и не было никаких сомнений кто это мог быть. Помощь подоспела, но уже очень поздно. Те, кто пытался прорваться к спасительным капсулам или приземлиться, чтобы помочь остальным, давно погибли или ушли, и теперь от прибывшего подкрепления толку было почти никакой, что, конечно, не отменяло того факта, с кем нам предстояло сразиться за контроль над космодромом.
Стенка на стенку двинулись навстречу друг другу. Теперь можно было не прятаться. Открытый бой - что может быть лучше?
Они шли разомкнутой цепью, держась на расстоянии десяти-двадцати метров друг от друга. Поначалу орудия противника молчали, но едва стоило приблизиться чуть ближе, когда корпуса машин с обеих сторон стали в отрытую на выжженной огнем земле, звуки выстрелов наполнили пространство вокруг, раздавив тишину воев скорострельных орудий и энергетического вооружения. Бой начался.
Ракеты с обеих стороны посыпались на головы соперников, как град, не жаля и не разбирая кто где. Взрывы, грохот, земля дрожала под стальными ногами боевых машин. Огонь, стихнувший на некоторое время и перекинувшийся на соседние поля, вновь обуял это место, огненной хваткой сцепив поле боя непроходимой горящей стеной.
Вот посыпался один из врагов. Системы охлаждения не выдержали. Его орудия замолчали в тот же миг, когда температура внутри реактора и жизненно важных систем перевалила критическую отметку. Из щелей попер черный дым, кое-где появились языки пламени, медленно, словно змеи, заползавшие внутрь корпуса машины и уничтожавшие его оттуда. Секунда.
Другая.
Хлопок. Система катапультирования вытолкнула приговоренного к смерти пилота в небо, после чего произошел взрыв. Боекомплект сдетонировал почти сразу, когда реактор сотрясло несколько мелких ударов и корпус раскололся на четыре части. Головная упала под ноги, словно сраженная невидимым мечом, тело и руки улетели дальше. Остатки, те, что еще представляли собой какое-то подобие единой конструкции, остались догорать на том же месте, дав время для передышки остальным машинам.
Сколько это продолжалось сказать было практически невозможною Дым. Огонь. Выстрели и постоянный крик по внутренней связи, глушили любой звук извне, что пытался пробиться сквозь стену звукового безумия, творившегося сейчас на обломках Аграрного комплекса.
Спустя десять минут упал второй мех, через несколько минут единым взрывов разорвало на части самый тяжелый робот, шедший во главе спасательной группы. От него не осталось даже мокрого места.
Огонь все сильнее и сильнее сжимал кольцо пламенной ловушки, подталкивая сражавшихся пилотов все ближе друг к другу. Кто-то из наемников закричал. Я резко повернул в машину в сторону. Увидел, как машина малыша Дэна держалась на ногах только благодаря неимоверным усилиям пилота, тянувшим десятки тонн обуглившейся стали в противоположную от падения сторону. Его мех оказался гол. Броневые листы расплавились от попаданий ПИИ и теперь стекали, словно мед, в самый низ к ногам, где скапливались в целые комки, приковывавшие тяжелую машину к земле, как кандалами. Раздался выстрел. Энергетический луч вражеского излучателя впился в остатки лобовой брони и проткнули ее насквозь.
Дым.
Огонь.
Робот был обречен. Его нужно было покидать.
Шли секунды. Корпус все сильнее обволакивал дым, из-под которого то и дело ехидно выглядывали алые всполохи пламени, но ничего не происходило. Я вызвал его по связи - молчание. Очередная попытка - и все тот же результат. В какой-то момент мне показалось будто я видел, как в небо взлетело нечто похожее на кресло пилота, но тут же понял, что это был черный кусок головной части, подкинутый вверх мощным взрывом.
Он не сделал этого. Или не смог, кто знает. Ударная волна разлетелась в разные стороны, слегка покачнув моего меха перед новой атакой и быстро устремилась вдаль.
Один за одним громадные машины вспыхивали ярким огнем. Взрывались лотки с боеприпасами, за ними ракетные короба, отрывавшие, словно изголодавшиеся звери, целые куски брони, обжигая белесыми языками термитной смеси все, что встречалось им на пути.
Один за одним.
Один за одним.
В конце концов в огненном круге осталось лишь несколько машин. Бой был окончен. Пламя сузило место для пространства и последний из вражеской группы пошел на таран.
Многотонная машина разогналась и ударила меня в лоб. По стеклу протянулись трещины, паутина из миллионов маленьких капилляров начала вырисовываться прямо у меня на глазах.
Еще удар. Робот опасно накренился назад и система тут же начала сигнализировать об опасности.
Внимание!
Внимание!
Внимание!
Вспыхнула панель управления. Трехмерная модель робота указывала на значительные повреждения в области лобового конструкта. Броня мялась, искажалась, вдавливалась под действием невероятной силы прямо внутрь, но из последних сил держалась на креплениях, не давая оголить самые важные узлы.
– Прикончи его!
– крикнул кто-то из оставшихся в живых наемников.