Чтение онлайн

— Вернусь поздно. Спи. — Она наклонилась и поцеловала сына в лоб.

Джой погладил именную табличку, приколотую к карману ее рубашки.

— Вы с доктором Раффом все еще злитесь друг на друга?

— С Грубораффом? Да нет, мы лучшие друзья.

— Правда?

— Почти. Но однажды, даю слово, мы помиримся. — Хэнли выпрямилась. — Приятных снов, Чудесный мальчик. [10]

— Принято, — пробормотал он с закрытыми глазами.

В зале заседаний Центра исследований инфекционных заболеваний с полдюжины старших научных сотрудников собрались вокруг стола. По периметру помещения на разномастных дешевых кушетках, креслах и пожертвованных школьных стульях расселись младшие научные сотрудники, эти присутствовали, чтобы наблюдать — держать рот на замке и набираться уму-разуму.

Среди собравшихся поднялось волнение, когда по спутниковой связи на ноутбуки и экраны, укрепленные на стенах под потолком, стали поступать изображения, а ассистенты внесли и начали демонстрировать листы с остальными данными. Лестер Мансон, начальник отдела, в котором работала Хэнли, поднял руки, призывая присутствующих к спокойствию.

— Спасибо всем за то, что откликнулись на мое приглашение. Королевскому комитету, курирующему полярную станцию «Трюдо», требуется наш совет. Я надеюсь, что мы сумеем его дать. Вам была предоставлена возможность взглянуть на то, что случилось на станции. Налицо три смерти. Пока я полагаю, что они однотипны. Задачка перед нами стоит, мягко говоря, нелегкая. Для ее решения необходимо собрать весь наш опыт, активизировать все наши знания. Полярники на «Трюдо» будут спать гораздо спокойнее, если мы объясним им суть событий. У кого-нибудь есть идеи? Первые впечатления?

— Здорово, — пробормотала Хэнли на ухо сидящей рядом Сибил Уэйнгарт. — Просто-таки линия скорой психиатрической помощи. У вас проблемы? Обратитесь к мисс Клео. Первые три минуты разговора бесплатно.

Наиболее вероятная причина — какое-то отравляющее вещество, — произнесла Сибил. — Это объясняло бы тот факт, что они скончались аналогичным образом и так быстро. Повреждения в области легких свидетельствуют в пользу того, что они вдохнули яд, а не приняли его с пищей.

— Хорошо, — согласился Мансон, — давайте пойдем этим путем.

— Еще одно основание подозревать ингаляционное отравление — это положение тел. Они напоминают жертв нервнопаралитического газа. Как курды, которых Саддам выморозил зарином. Нервнопаралитический газ воздействует и на глаза — это один из способов его проникновения в организм.

— Прошу прощения. — На лице Генри Раффа читалось явное неодобрение. — Вы сказали «выморозил»?

— Именно. — Сибил изобразила перед собой руками ужасную пантомиму. — Понимаете ли, от спазмов они стали твердыми как камень.

— Ладно, давайте прорабатывать версию отравления через дыхательные пути. Майк, ты имеешь дело с профессиональными заболеваниями, — вздернув подбородок, произнес Мансон. — Есть предположения относительно того, с чем мы столкнулись?

Майк Петтерсон сидел, взгромоздив на стол стройные ноги. Он был в матросской форме и грубых башмаках, поскольку примчался на заседание с палубы катера, в котором жил.

— Возможно, они собирались осмотреть энергоустановку и переносные источники электропитания или транспортные средства. Такая станция должна использовать редкие металлы и катализаторы, чтобы производить чистую энергию, верно?

— Несомненно, — подтвердил Мансон, доставая очки, чтобы просмотреть бумаги с описанием оборудования. — Серебро, кадмий, хром, ртуть.

Петтерсон кивнул:

— Все они смертельно опасны. Что, если три жертвы контактировали с одним из этих металлов и, скажем, кислотными испарениями?

— Вы имеете в виду диметилсульфид и ему подобные? — уточнил Мансон. — В достаточно высоких концентрациях они вызывают сильное воспаление и омертвение тканей ротовой полости, глаз, легочного тракта.

Еще один кивок Петтерсона.

— А также конвульсии, бред, кому.

— Хорошо. — Мансон дал знак помощнику, и тот вывел на доске: «Ингалированный яд — химические вещества, металлы».

Полуобернувшись к младшему составу, сидящему позади, Генри Рафф произнес назидательным тоном:

— Если дело в металлах, то их следы можно обнаружить в ногтях.

Рафф, как всегда, был безупречно одет: лабораторный халат без единого пятнышка, накрахмаленная белая рубашка, желтый галстук-бабочка и безупречно отглаженные брюки цвета хаки.

— Смерть наступила чертовски быстро, Генри. Вряд ли отравляющее вещество успело отложиться в ногтях.

Хэнли надела бейсболку, продев косичку сквозь отверстие над пластиковой застежкой. На выцветшей бейсболке был вышит банановый слизняк — талисман ее студенческой альма-матер, университетского колледжа Санта-Круз. «Банановый слизень на самом деле — моллюск, эмблема штата Калифорния», — говорила Хэнли всем, кто ее расспрашивал. Она не признавала другого макияжа, кроме естественного загара, и в свои сорок два выглядела как подросток.

Сибил Уэйнгарт выпустила из уголка рта струю дыма и оторвала взгляд от блокнота. Из всех женщин в этой комнате к старшему научному составу принадлежали только она да Хэнли. Вдобавок ко всему Сибил была единственным человеком, который мог безнаказанно курить в присутствии Мансона. Она развернулась к Петтерсону:

— Вы хотите сказать, что какой-то очень мощный химический реагент поражает легкие, глаза и другие ткани?

— Именно, — отозвался Петтерсон. — К примеру, что-то могло сломаться в машине, — он заглянул в свои записи, — или в полярных костюмах. Короткое замыкание в цепи, в нагревательной спирали, какое-нибудь окисление при тлении… Конечно, это лишь мое предположение, но быстрота данного смертельного исхода указывает именно на такой сценарий развития событий — медленную химическую реакцию, при которой выделяются концентрированные кислотные испарения.