Чтение онлайн

Народ в гастрономе благоговейно расступился перед человеком в синей шинели и форменной фуражке, — одно из преимуществ, еще сохранившихся у офицеров поколения Руденко. Адмирал подхватил ожидавший его пакет с икрой и копченой осетриной, прибавил к заказу кило колбасы и, погладив симпатичную молоденькую продавщицу по светло-русой косе, вышел на улицу. Машина стояла у тротуара. Шофер проворно выскочил из салона и, отсалютовав, открывал заднюю дверцу. На переднем сиденье Руденко разглядел громадный желто-голубой пакет из универмага шведской фирмы «ИКЕА», расположенного на сорок первом километре МКАД, там, где русская воля и кровь повернули вспять немецкую армию.

Седан вырулил из строя иномарок и двинулся по любимому адмиралом Садовому кольцу мимо битком набитых магазинов и «Макдоналдса», подпортившего вид столицы. Дальше потянулись обветшалые здания, в которых жила элита девятнадцатого века. Теперь в этих домах обитали богатые предприниматели и крупные мафиози, размещались ресторанчики и офисы разных компаний. В детстве Руденко гулял по старинным улицам со своим дедом. Старик показывал ему искусно отделанные фасады, грозных каменных орлов и половецких идолов, охраняющих подъезды домов. Особенно будущему адмиралу нравились ангары с толстыми каменными стенами, где когда-то содержались царские псы. Как и множество великолепных зданий, псарни снесли после войны, чтобы проложить проспект Калинина, ведущий от Смоленской набережной к Кремлю.

Машина выехала на Новый Арбат и прибавила скорости. «Раскрытые книги» из стекла и бетона по своим габаритам и безвкусию превзошли неоклассических монстров сталинской эпохи. Эти гиганты были призваны затмить достижения предыдущих режимов, с наполеоновским размахом утвердить новый порядок. Какое расточительство! Чувство обиды коренного москвича усугубляли огромные плакаты с рекламами американской газировки и европейских магазинов одежды. Руденко по морской привычке закрыл глаза и позволил мягкой качке навеять дрему.

Быть может, и настала пора уйти в отставку. Музей Военно-морского училища давно мечтает выставить под стеклом его черную форменную фуражку и куртку из тюленьей кожи в назидание курсантам. Но так ли уж нужно расставаться с дорогими сердцу вещами? В случае отставки Руденко как подводнику полагались ежемесячные выплаты в размере полутора окладов за каждый месяц службы — вполне приличная сумма для одинокого человека без иждивенцев. Плюс специальная компенсация, назначаемая министерской комиссией. Он мог отправиться в Сочи и нежиться на каменистом пляже. Черт, вероятно, его не отправляют на пенсию, чтобы сэкономить, — содержание действующего адмирала обходится дешевле.

Машина затормозила у входа в башню — элегантную, словно фрейлина, пережившая свой век. Руденко сунул пакет с продуктами под мышку и посмотрел на часы: полтретьего. Шофер, высадив адмирала, аккуратно свернул и зачехлил флажок, прикрепленный к правому крылу машины. Руденко тем временем входил в просторный вестибюль. В пышном холле за простым столом сидела знакомая троица: консьержка, администраторша и женщина, докладывающая о посетителях по тяжелому черному телефону. Адмирал кивком поздоровался с дамами, пересек мраморное фойе и вошел в ажурную кабину лифта, вызванного молчаливым швейцаром. Платформа поехала вверх — четырехкомнатная квартира Руденко находилась посередине тридцатиэтажной высотки.

Сложенная из громадных каменных глыб в излюбленном сталинскими архитекторами стиле готического свадебного пирога, башня подавляла все постройки в близлежащих кварталах. Ее заказал сам Старый Козел. Вкупе с четырьмя подобными башня образовала пятиконечную звезду. Пять оплотов режима, заселенных советскими светилами — министрами, актерами, сотрудниками НКВД, учеными, художниками. Большинство прежних соседей Руденко умерло, их квартиры перешли к внукам или сдавались внаем. Адмирал слышал, что какая-то новая шишка строит бассейн на террасе собственного пентхауса.

Нынешними соседями Руденко по лестничной площадке были надутый дурак, возглавлявший Институт США и Канады, прима-балерина из Большого и ее девятнадцатилетняя сожительница, любовница пожилого всемирно известного тяжелоатлета и чрезвычайно общительный американец — президент коммерческого банка; над адмиралом жили военные, женатые вроде Руденко на своей работе.

Личную жизнь адмирала, как и многих людей его поколения и призвания, бесповоротно изменила война. Он родился в Таганроге — городе, возникшем на развалинах древней крепости и пропитанном духом насилия. Два раза Таганрог ровняли с землей турки, один раз — генуэзцы. Потом город пострадал от армии Деникина и от полчищ Гитлера. В Таганроге погибли родители Руденко, его невеста, сестры, три тетки, бабушка по материнской линии. Однажды уехав из родного города, адмирал больше никогда туда не вернулся: несчастливое место.

Хорошо хоть старший брат, Алеша, пережил войну — наверное, потому, что сражался с фашистами вдалеке от Таганрога. Был ранен, но не умер. Теперь Алеша кое-как существовал на мизерную пенсию и присматривал задачей Руденко. Скромным участком к югу от Москвы адмирала осчастливило министерство, тем самым выразив признательность за многолетнюю преданную службу. Руденко так и не удалось уговорить брата, девяностолетнего старика, перебраться в Москву, в адмиральские хоромы с видом на Яузу. Алеша предпочел остаться в компании рыжих цыплят.

Лязгнув, лифт замер. Бесцветный швейцар рывком распахнул полированные двери. Подчеркнуто игнорируя его грубость, адмирал вышел из кабины. Дверь и бронзовая решетка — модерн и декор — с грохотом захлопнулись. «Когда-нибудь я пристрелю этого неисправимого троцкиста», — подумал Руденко, перекладывая пакет из руки в руку и роясь в карманах пальто в поисках ключа.

Оказалось, его квартира открыта.

— Георгий Михайлович, — раздался знакомый бас.

Второй заместитель министра Панов возник из тени кресла, стоящего у декоративного камина, и поднял стакан, приветствуя старого соперника.

Сняв пальто, Руденко расплылся в широкой искренней улыбке и кинулся к другу с распростертыми объятиями.

— Евгений Александрович! — Он похлопал Панова по плечам и расцеловал в обе щеки.

— А это что такое? — Панов изобразил изумление. — Уж не думаешь ли ты огреть старого друга дохлой рыбой? — Он ткнул пальцем в пакет, который Руденко положил на сервант.

Адмирал рассмеялся и, захватив пакет, прошел на кухню.

— Давно ждешь? — крикнул он Панову.