Леди разочарована
Шрифт:
– Да как угодно! – рявкнул мой близнец.
Я обреченно встала и подошла к лежащему Мануэлю, прекрасно осознавая, что мне придется сейчас раздевать мужчину и осматривать каждый предмет его одежды. С тщанием. Нет, в таборе слoжно было уберечь свoй взгляд от картин, которые не должна видеть благородная леди… Но… Но всему же есть предел!
– У нас мало времени, Первая! – даже не подумал о моем девичьем смущении брат.
Впрочем, Создатель с ним, со смущением!
Я опустилась на колени рядом с иберийцем, и мы с Эдвардом в четыре руки принялись стаскивать с молодого человека сюртук. Мне оставалось только надеяться, что причину недомогания мы найдем быстро…
Пришлось прощупывать все, каждый дюйм ткани, каждый шов… И ничего. Пусто… Создатель великий и милосердный, спаси и помилуй...
– Пусто, – отчиталась я.
– Рубашка…
Б как мы его одевать будем?.. Сделать это так же аккуратно все равно не удастся… Что Мануэль тoлько подумает о брате, обо мне?!
И вот когда рубашка уже оказалась снята со старшего Де Ла Серта, в гостиную вошел младший. Эмма не справилась… Вот же черт! И как же теперь объясняться?! Определенно, будь я сейчас не Евой, а Чергэн, все стало бы куда проще…
Пока ибериец в замешательстве разглядывал открывшуюся ему картину, я деловито прощупывала рубашку, разыскивая хоть что-то подозрительное, пока брат моего возлюбленного не пришел в себя и не принялся нам мешать.
– Э… – проблеяла сестра, взирая на об?аженного по пояс мужчину с едва ли не ужасом.
Вот уж кто был воспитан, как подобает.
– Отвернись! – скомандoвала я.
Не хватало только, что бы Эмма вела себя… как я!
– Что вы делаете?! – ужаснулся Теодоро.
Я застонала.
– Эдвард, пусто!
Второй тяжелo вздохнул и ответил Де Ла Серта:
– Мы сейчас спасаем твоего брата, Теодoро.
Удержаться от вздоха мне тоже не удалось. Сейчас ибериец будет шокирован ещё больше. Нам ведь нужно осмотреть всю одежду Мануэля. Ему явно становилось все хуже и хуже: дыхание стало поверхностным и хриплым, кожа посерела. Кто бы ни желал отправить на тот свет старшего сына посла, подошел к делу он со всем тщанием.
– Второй. Обувь… и штаны. Сразу предупреждаю, что я буду осматривать только обувь.
Теодоро округлил глаза и завопил:
– Да вы с ума сошли! Maldito sea!
Бедняга! Даже на родной язык от потрясения перешел.
– Верно. Именно от нашего помешательства твой брат сейчас и умирает, – рыкнул Эдвард.
– Не мешай. Мануэля прокляли! И мы пытаемся ему помочь. Первая, быстрей. Обувь – так обувь!
Я стянула с молодого человека сапоги. Пусть колдовская дрянь окажется здесь… Пожалуйста…
– Ты что, еще и веришь во всю эту чушь суеверного простонародья?! – воскликнул ибериец, кажется, разочаровываясь в моем брате раз и навсегда.
Но тому было все равно. Что бы ни думал Теодоро, самое важное – спасти жизнь Мануэлю.
– Сложно не верить в то, чем занимаешься с детства, - фыркнул Эдвард, пытаясь ощупать брюки друга, не снимая их.
Де Ла Серта снова потерял дар речи.
А я нашла в голенище вколoтую иголку…
– Второй, оставь его уже в покое , - с торжеством произнесла я, вытаскивая из сапога то, чего там быть не должно было. Подушечки пальцев покалывало от чужеродного колдовства. И от сердце отлегло. Раздевать дальше Мануэля не потребовалось.
– Игла?
– присмотрелся к предмету в моих руках Эдвард.
– Банально.
Я пожала плечами. Удивляться тут было нечему, веками колдуны использовали для своих нужд именно иглы. Металл легко впитывает в себя чары.
– Банально, зато проверено и надежно. Я сама разберусь, не волнуйся.
Второй фыркнул.
– Волноваться? Еще чего не хватало. Работай, Первая.
Закрыв глаза, я принялась едва слышно шептать наговор. На цыганском. Все-таки именно колдовство рома удавалось мне лучше всего. Теодоро молчал, за что я была eму чрезвычайно благодарна. Хотя бы не мешает.
Заклятие было хитрым, умелым, пришлось повозиться… Но через несколько минут я с торжествующей усмешкой сломала злосчастную иглу. И в следующую же секунду Мануэль глубоко вздохнул.
– Вышло, - констатировал брат с удовлетворением.
В ответ я фыркнула. Словно могло быть иначе.
Старший Де Ла Серта застонал и открыл глаза.
Б вот сейчас придется очень долго объясняться… Вряд ли у Мануэля не возникнет вoпросов по поводу собственного вида.
– Что тут происходит? – первым же делом прохрипел ибериец.
Я закатила глаза, предчувствуя долгое развлечение…
– Тебя прокляли, дружище, – ответил обреченно Эдвард.
– И оденься уже,тут дамы…
Мануэль как будто бы смутился и начал поспешно натягивать на себя рубашк и сюртук. Я отвернулась, не желая смущать его.
– Что ты имеешь в виду? – едва одевшись, принялся допрашивать Второго старший Де Ла Серта. – Какое, к черту, колдовство?! Ты помешался?
Брат нервно рассмеялся.
– Черное колдовство. На смерть. Твою смерть . И я пока что в здравом уме.
В комнате повисло гробовое молчание, которое нарушил Теодоро.
– Я уже ничего не понимаю, Мануэль, но ты вдруг упал без чувств… А после того, как леди Ева нашла у тебя в сапоге иголку и что-то с ней сделала – пришел в себя. Я не знаю, во что верить . В конце концов, та цыганка… Она ведь тоже что–то такое делала.
Мануэль расхохотался.
– Что вообще творится?! Эдвард,ты ?е сам потешался над всем эти мракобесием. И что,теперь говоришь, будто меня прокляли… Твоя сестрица якобы колдует…