Чтение онлайн

Только далеко не всякая становится своей. Ты можешь перетрахаться хоть с каждым из команды, хоть все кабаки с ними обойди, но если Ириха не примет тебя, к подвалу и на пушечный выстрел не подпустят. Подвал – святая святых ящеровской братвы. Туда чужим вход заказан.

Иринку Танюха знала с детства. Через одну скакалку вместе прыгали. В одном дворе жили, в одной школе учились. Только до ее уровня она не доросла, не стала такой крутой, как Ирка. Характер не тот, не та закалка. Шутка ли, во главе козырной команды – да чего там команды, банды! – встала баба. Самовар, Гирла, Весло, Вован, Кирпич, самые крутые пацаны, и те на цырлах перед ней ходят.

Танюха ей завидовала – не без того. Но какую-нибудь пакость учинить, боже упаси! А вот службу какую сослужить она рада. Только какая уж тут служба? То купи, это. Ничего серьезного... А ей страсть как хотелось важную услугу всей банде оказать.

И, кажется, появилась возможность отличиться.

– Ну, чего ты хотела? – равнодушно спросила ее Иринка, когда она вошла в комнату, где обычно собирались на сходняки.

Не узнать этого подвального отсека. Стены оштукатурены, покрыты дорогими обоями. Хрустальная люстра под потолком. Ковер во весь пол. Кресла, диваны новые. Стенка гарнитурная, телевизор. Комфорт, уют. Не то что в прежние времена...

– Разговор есть, – сказала Танюха, стараясь придать себе как можно больше солидности.

– А просто так сюда не приходят... Садись, выкладывай, что там у тебя.

– С воякой я тут одним случайно познакомилась, – загадочно улыбнулась она. – Добрый вояка, прапорщик.

– Радость-то какая! – съехидничала Иринка.

– А ты погоди зубы-то скалить. Прапорщик этот на складах военных служит. Дивизия его в Москве стоит. А склады здесь, под Краснинском...

– Он что, военную тайну открыл? – продолжала иронизировать Ириха.

– Он мне много чего открыл...

– А ширинку он тебе свою не открыл?

– Ну был грех, боролись мы с ним в постели, – не смутилась Танюха. – Бабки у него водятся. В кабак меня свозил. Сам нажрался и меня напоил. И номерок в гостинице снял. На ногах не стоит, а язык, знаешь ли, как заводной... Много чего заливал. Я, мол, такой, я, мол, сякой. А потом вдруг как ляпнет. Хошь, говорит, я тебе пистолет настоящий подарю. У меня этого дерьма хоть задницей ешь. Хочу, ответила я. Тут он, похоже, трезветь начал. Долго на меня смотрел, шестеренки в его голове скрипели. А потом говорит, я, мол, пошутил. С оружием больше не связываюсь. Так и сказал «больше»...

– Так, так, – Ирихе уже было не до шуток.

Интересный разговор получался.

– Я так думаю, прапор этот оружие на сторону толкает, – тараторила Танюха. – Или толкал. Откуда у него деньги на кабак?.. А ведь тебе, Ириха, мне кажется, оружие не помешает...

– Мало ли чего тебе кажется... Знаешь, как твоего вояку найти?

– Я его, золотого, с закрытыми глазами найду. Адресок я у него выпытала. Проверила даже, он ли по нему проживает. Он! Вместе с женой и двумя киндерами. Трехкомнатная квартира у него здесь в Краснинске... У-у, кобеляка ненасытный! Жена, дети, а все по девкам...

– Покажешь мне этого прапора... А пока иди, отдыхай от гребли праведной.

Ирина уже устала слушать ее болтовню.

– Как это иди? – не сдавалась Танюха. – У меня ведь план есть, как прапорщика моего на крючок подцепить. Хороший план.

Вояку Танюха предлагала захомутать старым как мир способом, примитивным шантажом.

Конечно, можно просто денег ему предложить. А вдруг откажется? Или никогда не промышлял оружием, или уже с этим завязал. А возможности у него есть...

Иринка набралась терпения и до конца выслушала занудливую Танюху.

Прапорщик Генералов уже три года служил на дивизионных оружейных складах.

Чего здесь только не хранилось. И артиллерийские снаряды, и управляемые противотанковые ракеты, минометы, гранатометы, станковые пулеметы, автоматы, пистолеты. И это еще далеко не полный перечень. Атомной бомбы разве что не хватало.

Десятка три кирпичных сооружений с обваловкой и без, колючая проволока, сигнализация, вышки с часовыми. Не подберешься. Поначалу он и сам так думал. Затем, в познавательных целях, попробовал определить возможный маршрут похитителя оружия. И маршрут такой отыскался.

Для начала преодолевается «колючий» забор. Затем ползком по некошеной траве к складу с оружием. Сигнализация на проволочном ограждении примитивная, для знающего человека она что семечки. Склад древней постройки, без железобетонного перекрытия сверху. Забраться на низкую крышу нетрудно, ломай шиферину, срывай гидроизоляцию и вперед. Бери со склада все, что твоей душе угодно.

А часовой к этому складу по непонятной причине не приставлен. Ходит со слипающимися глазами поблизости, через каждые пятнадцать минут наведывается, если, конечно, не прикорнет где. Это ночью. А днем с вышки лениво так по сторонам поглядывает.

Открытие это позабавило Генералова, но не более. Мер, дабы предотвратить возможный инцидент, он не принял. А зачем? К чему лишнее беспокойство? Не было ведь случая, чтобы склады обворовывали. И впредь не будет. Пронесет!

Не пронесло. Одной темной ночью на территорию складов проник человек в темном и в маске. Притаился, пропустил мимо себя часового. Подобрался к складу со стрелковым оружием. Отключил сигнализацию, пролез под проволокой, прижался к стене в темном углу за штабелем ящиков. Притаился. Дождался часового, проводил его взглядом. Когда тот скрылся, запрыгнул на крышу, сорвал лист шифера, отодвинул его в сторону, а под ним только ветхие доски перекрытия... В ту ночь похититель унес с собой пять пистолетов «ПМ». Уходя, оставил все, как было. И ящик вскрытый обратно крышкой закрыл, и шифер на место положил, и сигнализацию включил.

Прошел месяц, пропажи никто не хватился. И только один человек знал о ней. Прапорщик Генералов. Только никому о ней он не сообщил. По простой причине. Это он сам и обворовал склад.

Прапорщики, они народ такой. Ночью будут плохо спать, если со службы что-нибудь домой не притащат. И продукты со складов как мыши растаскивают, и вещевое довольствие, и запчасти от автомобилей. А вот с оружием связываться боятся. Слишком уж строгий учет по нему ведется. И охраняется оно не в пример другому. Только вот Генералов решил нарушить это правило. Соблазн легкой наживы одолел.