Чтение онлайн

— Это трофей.

— Ты снова воевал? — насупилась Марина. — Но почему? Ты служишь в госпитале! Зачем на фронт поперся?

— Выполнял секретное задание, — подмигнул ей Николай. — От ГУКа.

— Тебя могли убить!

— Ну, это вряд ли. Не забывай, что твой любимый — волхв. У меня есть полог, который пули не берут. Тем более, в нас не стреляли. Слетали с князем, кое-что забрали в Славии и привезли сюда на внедорожнике. Сдали ГУКу это «кое-что», а машину я забрал себе.

— Так ты еще летаешь?

— Ага. Смотри!

Николай принял позу лотоса, взмыл над кроватью и замер, скопировав мимику Будды. От неожиданности Марина плюхнулась стул.

— Убедилась? — спросил Несвицкий и встал на ноги. — Ладно, я пойду умоюсь. Есть очень хочется…

Через пять минут они сидели в кухне и пили чай. Несвицкий ел бутерброды с колбасой, сметая их с тарелки, а Марина смотрела на него тревожным взглядом. Николай его не замечал. Он был доволен, что теперь подруга в курсе о его способностях. Таиться надоело, и бессмысленно — узнают все равно.

— Коля, — внезапно начала Марина. — Если ты такой талантливый, то наверняка из родовых?

— Возможно, — Николай пожал плечами. — Кто мои родители, не знаю.

— Тобой заинтересуются в империи. Кто-нибудь из родовых признает тебя родственником.

— Это что-нибудь меняет?

— Родовые не женятся на простолюдинках. Тебе найдут княжну или графиню. А меня ты бросишь.

— Любимая, не начинай! — вздохнул Несвицкий. — Зачем мне эти родовые мымры, когда у меня есть ты! Родная и единственная. Говорил тебе не раз. Закрыли тему. Лучше новости послушаем.

Повернувшись, он щелкнул кнопкой телевизора, стоявшего на подоконнике. Экран транзисторного аппарата засветился, в кадре появился диктор. Под поток привычных новостей, Николай продолжил поглощать бутерброды. Невзирая на войну, республика жила обычной жизнью — добывала уголь, варила сталь, рождались и учились в школе дети. Внезапно диктор замолчал, а потом продолжил с искренним волнением:

— Дорогие граждане! Срочное сообщение. Этой ночью специальной группой ГУКа взят в плен и доставлен на территорию республики начальник Главного управления разведки Славии генерал-полковник Яйценюк. Нам прислали видеосъемку его допроса следователем контрразведки. Посмотрите на палача нашего народа и вспомните, как он глумился над жертвами, которых террористы Славии убили по его приказу. Теперь за все ответит!

На экране появилась кадры с пленным генералом. Выглядел он жалко, и на вопросы следователя — того снимали со спины — отвечал испуганно и робко. Имя, отчество, фамилия и год рождения. Чин, занимаемая должность… На этом видео закончилось, и диктор вернулся к обычным новостям.

Николай глянул на Марину. Она сидела бледная, с застывшим взглядом.

— Что с тобой, любимая? — встревожился Несвицкий.

— По приказу этой нелюди родителей моих убили, — внезапно севшим голосом произнесла подруга. — Подложили бомбу под машину.

— Ты не рассказывала, — удивился Николай.

— Не хотела вспоминать. Давно случилось — вскоре, как республика объявила об отделении от Славии. Мой папа был профессором истории и много выступал, рассказывая, что никакого славского народа никогда не существовало, что мы с варягами едины. За это и убили. А эта гнида похвалялась, говоря, что и с другими будет также. Вместе с отцом в машине погибла мама, обычный врач, и несколько прохожих, но это его не волновало…

Марина всхлипнула. Несвицкий встал и, взяв ее на руки, сел и устроил на коленях. Обнял и начал гладить вздрагивающие плечики.

— Я тогда работала в больнице обычным ординатором, — продолжила Марина. — Все было хорошо: родители, жених. А тут вдруг разом навалилось… Если б не Сергей, наверное, с ума сошла. Я их так любила!..

Он поцеловал ее в макушку. Она внезапно отстранилась.

— Это ты привез Яйценюка в Царицино? — спросила.

— Я, — признался Николай. — Но не один, нас было двое. Второй — князь Касаткин-Ростовской.

— Спасибо! — Марина взяла его руку, поцеловала и прижала ее к щеке. — А князю в ноги поклонюсь.

— Боюсь, он не поймет, — сказал Несвицкий.

— Плевать! — ответила Марина. — Ты не представляешь, что вы сделали для всех нас — у кого родственников убили по приказу этой нелюди. Когда его повесят, я обязательно приду и посмотрю на казнь.

— Повесят? — удивился Николай.

— Верховный суд республики заочно приговорил Яйценюка к смертной казни через повешение. И постановил осуществить ее публично.

«Сурово тут у них, — подумал Николай. — Но правильно».

После того, как он зачаровал раствор и пообедал, его позвал к себе Кривицкий.

— Что это за машина во дворе? — поинтересовался у майора. — Говорят, что вы пригнали.

— Трофей. Передаю вам в пользование. Вот ключ, — Николай положил его на стол.

— Нельзя мне на такой, — сказал начальник госпиталя. — Не по чину. Увидят — отберут. Министр, к примеру.

— И что с ней делать? — расстроился Несвицкий.

— Себе возьмите. У вас не заберут — не посмеют обидеть кавалера ордена Георгия.

— А как формальности? Я офицер и обязан сдать трофей начальству.

— Вы сдали, — начальник госпиталя придвинул к нему ключ, — но начальство отказалось. Разрешаю ставить автомобиль на территории, но заправлять его и ремонтировать будете за свой счет.

— Понял, — кивнул Несвицкий, забирая ключ.

— О деньгах не беспокойтесь. Мы принимаем иностранцев, они прилично платят. Часть этих сумм нам разрешили использовать для персонала. Вы первый в этом списке.

— А своим раствора хватит? — встревожился Несвицкий.

— Не беспокойтесь, есть запас. К тому же ваш раствор насыщенный, но нестойкий — свои свойства он сохраняет месяц с небольшим. Корпускулы постепенно улетучиваются. К концу второго месяца раствор теряет их наполовину и для ран уже не слишком эффективен, но для исцеления некоторых болезней вполне пригоден. Именно таким и лечим иностранцев. Не выливать же! Им хорошо, и нам доход.