Чтение онлайн

– Вам и от ведьминой хвори прививки ставить начали? – удивленно протянул иеродьякон после долгого изучения содержимого тетради. Особое внимание он уделял печатям и подписям.

– Угу. Два месяца рука еле ворочалась. – Я забрал свою медицинскую карту и засунул ее обратно в файл.

– Что ж, к вам больше вопросов нет. – Монах вышел из комнаты. – Да хранит вас Господь.

Ворон убрал руку с «узи» и, плотно прикрыв дверь, уставился на меня:

– Что-то я ничего не слышал про прививки, спасающие от заражения при укусе оборотня.

– А их и нет. – Я невозмутимо убрал документы в карман. Укушенные оборотнем или волколаком вообще выживают крайне редко – пасть у этих тварей будь здоров.

– Выходит, ты черноряснику фуфло толкнул… – задумчиво постукивая пальцами по дверному косяку, пробормотал Ворон.

– Э-э-э, Лед, а ты по ночам выть не станешь? – забеспокоился Николай, которому после кружки воды стало немного легче.

– Не стану.

– Точно? – не поверил мне Ветрицкий.

– Тебе-то чего беспокоиться? – не упустил случая поддеть Николая Макс. – Ты ж у нас теперь «Лучник – смерть вервольфов».

– Оборотнем может стать только тот, у кого есть к этому генетическая предрасположенность, – решил разрядить обстановку я. – При приеме в Патруль всех проверяют на сопротивляемость магическим воздействиям, психические отклонения и эту самую предрасположенность.

– И? – Ветрицкий поднялся с тюфяка и засуетился. – Макс, где здесь толчок?

– Направо по коридору, последняя дверь.

– И у меня ее нет. – Мне не удалось скрыть улыбки, когда позеленевший Николай, зажав ладонью рот, выскочил из комнаты. Ему еще повезло – обычно туалеты во дворе ставят. – О чем и была сделана соответствующая запись в моей медицинской карте. Все ясно?

– Да ладно, Лед, че ты? – заулыбался Ворон. – Я ж так, для твоего же блага…

– Проехали. – Я решил не устраивать разборок. Не будь у меня с Максом соответствующего штампика в медицинской карте, до сих пор бы после встречи с волколаком в больничке парились.

– Слушай, Лед, а у меня этот штамп смазан, ничего не разобрать. – Макс пытался рассмотреть запись в собственной медицинской карте.

– Тебе это зачем? Печать же синяя.

– А что написано?

– Да без разницы. – Я уселся на освобожденный Ветрицким тюфяк.

– А, заразившись, вылечиться можно? – Макс свернул тетрадку и сунул ее во внутренний карман полушубка.

– Можно. Серебряной пулей в висок. – Ворон приставил палец к виску. – Пух-х-х!

– Полностью только так, – согласился с ним я. – Но вроде есть препараты на основе серебра, которые блокируют трансформацию и мозги в полнолуние прочищают.

– Не помешаю? – В открытую дверь заглянул худой светловолосый паренек лет двадцати.

– Чего надо? – Ворон оценивающе оглядел залатанные валенки и потертый тулуп пришедшего.

– Я предлагаю…

– Ничего не покупаем, – даже не дослушав, перебил парня Макс.

– Но лошади… – начал мять в руках ушанку пацан.

– Не понял? Не надо ничего, – придвинулся к нему Ворон.

– Лошади? Ну-ка подожди, – заинтересовался я. – Какие лошади?

– Да вы их видели, – заторопился парень. – Вас вчера на них подвозили.

– Мишкины, что ли? – сообразил Макс. – А ты сам-то кто такой?

– Мишкины, Мишкины, – как китайский болванчик, часто-часто закивал пацан. – А я племянник его, Федор Ряхин.

– И каким боком ты к этим лошадям отношение имеешь? – Макс не обратил внимания на протянутую для знакомства руку. – Они разве не детям его достаться должны были?

– Каким детям? – не понял Федор. – Не было у него никого.

– Не было? – Я не то чтобы сильно удивился, но все же… «Четверо детей по лавкам». Вот оно как.

– Не было. Все мне перешло, – подтвердил парень. – Не верите, у Кузьмы Ефимовича спросите.

– И ты лошадей продаешь?

– Продаю.

– А к нам чего пришел? – процедил Ворон.

– Ну… – замялся Федор, – вы ж награду за оборотня получили…

– И что из этого? – поскреб заросший щетиной подбородок Макс.

– А деньги без движения лежать не должны, – почти моментально нашелся паренек. – Вот я вам лошадей и предлагаю. Выгодное капиталовложение, между прочим.

– Ну и какая, на фиг, нам здесь выгода? – цыкнув зубом, усмехнулся я. Понахватался от дядьки умных слов, стервец. – Учитывая, какой дрянью Мишка этих коняг пичкал, мы их даже на мясо продать не сможем.

– Зачем на мясо? Я их вместе с санями продаю.

– Сани продаешь? – вернувшийся Ветрицкий сразу же взял быка за рога. – Сколько хочешь?

– Трешку.

– Лучник, а ты разве не все деньги вчера пропил? – с вполне различимым намеком в голосе полюбопытствовал Макс.

– Не, меня угощали, – не понял подтекста, а может, специально не обратил внимания тот.

Ну что с ним делать? Кто так торгуется? Вообще-то нам эти сани не нужны, но если можно взять по дешевке, то почему бы и нет? Все не пешком топать.

– За таких доходяг больше полтинника просить грешно, – решил поторговаться я.

– Что? Палтус за двух лошадей с санями? – выпучил глаза Федор. – Не смешите мои тапочки! Две с половиной сотни и ни копейкой меньше.

– Да? А чем мы кормить этих проглотов будем? – взмахнул я руками. – Они завтра же без жратвы околеют! Семьдесят пять рублей максимум. И то только из-за доброй памяти о Мише.

– Ой, только не надо! – и не думал уступать наследник. – Кормить нечем! Можно подумать, серый мох только у нас растет! Я вам мешок овса и два сена могу в довесок дать.