Чтение онлайн

— А бедным, конечно, очень нужны эти шелка и меха, — Фрейя перестала хихикать и задумчиво осматривала внезапно свалившееся на ее дом богатство. — Повседневные и теплые вещи отправим. А с остальными сделаем вот что…

Решение оказалось простым и гениальным: вечерние платья, роскошное белье, пальто и шубы вкатили в гостиную, посреди комнаты выставили огромную, больше похожую на ванночку для купания младенцев, чашу для пунша (пока пустую), и принесли из винного погреба несметное количество шампанского и медового эля.

— И никакой это не дебош и не оргия, — объяснила Фрейя мужу, — а просто небольшой девичник. Плюс благотворительный аукцион. Реализуем Хильдины шмотки среди своих, а деньги передадим Армии спасения. Попроси секретаря разослать приглашения всем семьям, где есть девицы и молодые женщины. — И добавила: — Заодно и с Хильд познакомятся.

То ли обитатели странного района не посмели отказать жене конунга, то ли действительно заинтересовались распродажей, но к назначенному часу гостьи стали прибывать целыми делегациями — в сопровождении старших женщин, а некоторые даже с телохранителями. Горничные с ног сбились, принимая куртки, пальто и шубки в холле.

Ну что ж, подумала Хильд, оглядывая румяных и оживленных гостей, видимо заявление Орвара, что женщины в их общине не демонстрируют чужим людям свое тело, относилось только к ней. Потому что они очень даже демонстрировали, только, в основном, друг другу, потому что телохранители сразу затворили двери гостиной, и двое мужчин встали перед ними, словно последние защитники Йомсборга (6).

И да, Фрейя отлично понимала, что делает, потому что при всем демократизме отношений, женщины явно отличались друг от друга толщиной кошельков, так что девушкам, одетым в простенькие платья от Hope, Monki и Marc O’Polo очень понравилась идея получить недорого наряды от Chanel, Armani и Prada.

То, что аукцион при таком количестве лотов может затянуться на неделю, жена конунга поняла очень быстро. И сразу разрешила проблему:

— А теперь, дорогие фрёкен и фру, предлагаю вам брать с вешалок то, что понравится, а деньги бросайте сюда. — Она пнула ногой чашу. — Решайте сами, какая плата кажется вам справедливой.

К удивлению Хильд толкотни и давки не случилось. Гремела музыка, рекой лилось шампанское и эль, барышни прикладывали шмотки друг к другу, советовались и делили неожиданно свалившиеся на их головы соровища без споров.

— Это тебе не «черная пятница», — заметила Фрейя, — никто не захочет терять лицо в присутствии жены конунга.

Итак, ролевые игры продолжались, даже в современных костюмах и декорациях. Впрочем, Хильд уже поняла, что скучно ей не будет. Ну и ладно, лишь бы не стало страшно.

Чаша постепенно наполнялась купюрами разного достоинства, причем гостьи не скупились. А потом они по очереди подходили к Хильд, чтобы поблагодарить за устроенный им праздник. Все были безупречно вежливы, любезны и неуловимо снисходительны, словно даже последняя замарашка считала себя в чем-то выше гостьи самого конунга.

Несколько раз до нее донеслось едва слышное «человечка», но что это значило и чем грозило самой Хильд, она так и не поняла. От скуки девушка начала считать. И насчитала пять Ингвильд (1), три Улвы (2), две Гуллы (3), семь Торхильд (4) и не меньше десяти Хиллеви (5). Ну и остальное так, по мелочи. А вот Турид была одна. И она не взяла ничего — ни нитки, ни пуговицы. Зато остановилась поболтать.

— Неплохо задумано, — бросила она между двумя глотками шампанского. — Только не поможет.

— Чему не поможет? — Удивилась Хильд.

— Как ни старайся, эйги тебя не примут. Как была человечкой, так человечкой и останешься.

И кто такие эйги? И чем она хуже них? Спросить Хильд не успела, потому что Турид приблизила свое лицо вплотную к лицу Хильд:

— Говорят, тебя привез к нам Орвар Хорфагер.

Кажется, она собиралась откусить Хильд нос. А еще от нее пахло — не элем и не шампанским, а кое чем покрепче.

— Да, и что?

— Ничего. Просто один хороший совет. Такие, как он, не женятся на таких, как ты. Так что прицелься пониже, милая. А еще лучше, стреляй в другую сторону.

— А мой тебе совет, — заявила внезапно возникшая рядом Фрейя, — не разбавляй шампанское водкой. Иначе мой муж пожалеет, что разрешил тебе вернуться в Стаю.

Пряча глаза от хозяйки дома, Турид опустила голову и ретировалась.

— Не обращай внимания, — сказала Фрейя. — Она не тебя хотела уколоть, а меня. Мы с Турид когда-то были подругами…

— А теперь?

— А теперь наши пути разошлись.

Ну что ж, бывает, ничего странного, все как у людей. И все же слова Турид оставили на языке гадкий привкус. Нестерпимо захотелось его прогнать. Хильд шагнула к столу, где вокруг бочонков и бутылок толпились бокалы всей мастей и форм — от классических стеклянных флейт до стилизованных под старину оловянных и даже серебряных кубков.

Не глядя, взяла первый попавшийся, плеснула воды из кувшина и выпила до последней капли. Вода немного горчила, словно в нее капнули полынной настойки. Нестерпимо захотелось на воздух, подальше от шума и суеты.

— Я выйду, подышу, — сказала она Фрейе.

Хильд говорила тихо, но во внезапно наступившей тишине ее слова словно эхом отразились от стен. И что она опять сделала не так? Все присутствующие смотрели на нее, как дети на глотающего огонь факира, а затем дружно склонили головы. Разбираться со всеми сегодняшними сюрпризами сил уже не было. Хильд открыла одну из больших стеклянных дверей, позволяющих из гостиной выйти прямо в сад.

Внезапный визг, резкий, почти нечеловеческий, заставил ее оглянуться. Стоящая у стола Турид трясла рукой, словно обжегшаяся кошка. Ну и хрен с ней. Хильд шагнула в темноту сада и наконец вдохнула полной грудью.

Дышать стало легче, а вот тоска усилилась. Она слышала тихий шепот последних листьев над головой, журчание далекого ручья и даже шелест приближающихся крыльев. И трубные лебединые голоса.

Почему-то эти лебеди с наступлением темноты не спустились, чтобы подкормиться и переночевать на земле, но сейчас плыли по небу, как небольшие белые льдины. И крики их становились все громче и настойчивей.