Чтение онлайн

— Отведите-ка его к Мытнину, — приказал Николай.

«Болван, — подумал Орлов об отце. — Какое тут, к черту, заслужишь доверие! Только бы вырваться».

Он двинулся было прочь, но дежурный задержал его, ухватив за локоть.

Капитан Орлов не страдал избытком воображения. О других он мог судить только по себе. Он знал, что если бы эти солдаты попались ему в руки, как он попался к ним сейчас, то живыми они не ушли бы. Следовательно, и они убьют его. Всем своим здоровым телом ощущая ненависть и тоску, он остановился, повернулся к дежурному и тихо проговорил:

— Я пойду с вами.

Его слегка даже подташнивало от ужаса. «Болван», — еще раз мысленно обругал он отца. Подбадривать себя он уже больше не мог и соображал только, как вырваться из этой ловушки, в которую попал, как ему представлялось, по собственной глупости.

Николай усмехнулся:

— Так-то лучше. Надо уметь держать ответ.

И при этих словах Николая капитану Орлову мгновенно представилась шеренга солдат, вскинутые дула винтовок, резкий и дружный залп... Он увидел себя, Сережу Орлова, падающим возле глухой казарменной стены с простреленной навылет грудью.

Бешеная ненависть овладела им с еще не испытанной силой. «Теперь все равно конец...» Он выхватил из кармана шинели револьвер, не помня себя от ужаса и злобы, несколько раз подряд выстрелил в этих ненавистных ему людей и изо всех сил пустился бежать прочь.

Однажды случилось так, что Мытнин в поздний вечерний час послал Бориса к Клешневу на дом с поручением, и Борис, не застав Клешнева, в ожидании его разговорился с Лизой. Отвечая на ее вопросы, он рассказал ей все о себе так, как никому еще в жизни не рассказывал. Он сознался даже в том, как непреодолимо хотелось ему после первой встречи еще раз увидеться с ней.

— Не могу объяснить вам, почему, сам не знаю, — говорил он без всякого смущения, как близкому человеку, который непременно должен понять.

Лиза засмеялась, потом серьезно сказала:

— Потому что вы тогда от одних оторвались, а к другим еще не пристали,

Среди новых друзей Борису легче было с Лизой, чем с кем бы то ни было другим. Она же очень быстро стала звать его просто по имени — Борис, — и это было ему приятно.

Он все собирался к Наде, но не хотелось встречаться с Григорием, который приобрел печальную известность яростного противника большевиков. Наконец Борис позвонил по телефону и с удивлением узнал от старика Жилкина, что Надя уехала с какой-то подругой в Вологду на педагогическую работу. Видимо, она порвала с Григорием (Борис понял это по тону старика). Ей, как в свое время Борису, очевидно стала нестерпимой домашняя жизнь, и она уехала, как только представился случай. Борис не мог отделаться от ощущения, что он виноват перед этой девушкой. Но что же тут делать?..

Иногда в казармах он с огорчением думал о своих отношениях с Надей, но, по совести говоря, все реже и реже. Все, что принадлежало прошлому, в сущности перестало его волновать. В дни, предшествовавшие штурму, он как бы утратил способность вспоминать и думал только о будущем. Каждый прожитый день казался ему теперь необычайным. Какой замечательной становится жизнь, когда человек выбрал свою судьбу и знает, для чего существует на свете! Тогда для него нет ничего страшного, и ему только хочется все лучше и глубже понимать те события, в которых он участвует сознательно и по собственной воле.

Он после ночного разговора с Николаем рассказывал во дворе казармы о взятии Зимнего солдатам, которые не участвовали в штурме. Вдруг выстрелы донеслись от ворот. Это капитан Орлов стрелял в Жукова.

Потом Борис никак не мог вспомнить, каким образом оказалось, что именно он поймал Орлова и скрутил ему руки за спину. Подбежавшие на помощь солдаты схватили капитана. Когда его уводили в казарму, Борис встретился с ним взглядом. Да, это был тот самый Сережа Орлов, с которым Борис когда-то кончил гимназию. Некогда они проводили вместе каждую перемену, вечерами бегали друг к другу в гости, вместе готовили уроки, вместе ходили на балы в женскую гимназию. И теперь они — смертельные враги.

В крайнем потрясении склонился Борис над Николаем, человеком, с которым судьба соединила его, чтобы сразу же разлучить. Николай был мертв. Смерть, видимо, наступила мгновенно.

Мариша разбирала информацию с фронта, когда в комнатку к ней вошел Мытнин. «Известия Абобьернборгской укрепленной позиции» стали большевистскими, так же как и «Финляндские известия», выходившие в Выборге, где стоял 42-й армейский корпус. Сведения из Второй и Пятой армий тоже были благоприятны.

— Вот что, Мариша, — начал Мытнин, но замолчал, не зная, как приступить к делу.

Глаза у него были красные, невыспавшиеся, лицо бурое, скулы выдавались над впалыми щеками.

— Говори! Только скорей! У меня груда дел!

— Ладно. Скорей. Николай убит, вот что!

Маришу словно ударило.

Мытнин пробормотал:

— Брось, Мариша...

И замолк.

Он не умел утешать. Его самого никто никогда не утешал.

Мытнин думал, что Мариша — жена Николая. Взглянув на него, она сразу поняла это. Пусть. Пусть все так думают. Привычная, слишком привычная боль владела ею, и она покорялась ей. Она даже не могла больше плакать.

Мытнин рассказывал, стараясь не глядеть на нее:

— Тут один наш разом схватил офицерика-то, — ну, того гада, который Николая-то... Он к тебе придет, то есть у Клешневой будет вечером, у Лизы...

Направляясь вечером к Лизе Клешневой, Борис размышлял над тем, как он расскажет жене Николая о гибели мужа. Мытнин посоветовал:

— Ты только полегче, она слабенькая.

Борис представил себе истощенную женщину, должно быть постарше Николая, больную, замученную. Что он скажет ей? Зачем нужно и ей и ему еще это мучение? Как тут можно утешить?

Неохотно поднялся он по лестнице, позвонил, вошел. И вдруг увидел большеглазую тоненькую девушку, очень настороженную, с крепко сжатыми бледными губами, в сереньком, очень опрятном платьице, стянутом в талии красным пояском. Держась очень прямо, она смотрела на вошедшего Бориса так, словно собрала все силы, чтобы выдержать еще какой-то новый удар, и не была уверена в том, что сумеет его выдержать. Борис остановился, сразу забыв все приготовленные слова. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.