Шрифт:
Пролог
Человек, который никогда прежде не видел таких необычных ритуалов может сказать, что то, что делала Моргана — аморально.
Сама же колдунья понимала, что это единственной способ отомстить Артурии за ее рождение.
Колдунья часто спускалась в пещеру Грааля. Туда, где вот уже два года томится колдун Мерлин. Она видела все. И прошлое, и настоящее, и даже грядущее. Наблюдая за переливами света, испускаемого святой чашей, Моргана узнала, что может уничтожить Британию.
И для этого она не побоялась похитить самую ценную часть Экскалибура…
Ножны.
Ножны, обагренные кровью и созданные из крови Артурии, которые за несколько лет непрерывного контакта с волшебным мечом получили часть его могущества и силы. Они были способны защитить короля от любых ран…
…и теперь они похищены.
Однако, для колдуньи главное было не лишить Артурию непробиваемой защиты, а обратить фактическое бессмертие против нее самой.
Отправившись за море, она смогла найти свирепых германских воинов, заполучила семя двух отважнейших рыцарей и одного старика.
С последним Моргана возлегла лишь потому, что его тело впитывало магию самого опасного в мире меча почти двадцать пять лет. После ночи, колдунья собственноручно задушила старика, а артефакт забрала себе.
Далее ей нужно было создать искусственное оплодотворение. Причем, не кого-то, а самой себя.
После изнурительного ритуала ей удалось совершить задуманное. Магия ножен Экскалибура, а так же семя трех разных мужчин смешались, и оплодотворили Моргану.
Но колдунья не могла ждать, пока ее живот вздуется, а плод внутри начнет формироваться. Беременность протекла не за девять месяцев, а за двенадцать часов.
Как же ей было больно.
Колдунья лежала едва ли не смертном одре, обложенная со всех сторон полевыми цветами. Ее кожа потела за считанные секунды и едва ли не разрывалась из-за стремительно растущего живота.
Роды проходили прямо на корабле, на котором плыла волшебница. Ее доверенная слуга приняла роды. Родился мальчик, как и предсказывала Моргана.
Его рост так же был ускорен магией. Времени на его постепенное взросление у Морганы не было, и она предприняла отчаянный шаг: гипнотизировать своего сына на быстрейшее взросление. А ускорить процессы внутри организма ей ничего не стоило с помощью магии.
В итоге, уже через два года перед ней стоял юноша.
Он был немногим старше Артурии, когда она взошла на престол Британии. Красивые черты лица, сильное широкоплечее тело, скрытое за магическими золотыми доспехами и пшеничного цвета волосы…
Моргана назвала его Мордредом.
Хм… гомункул, созданный почти целиком из магии минувших лет считает создателя своей матерью. Это было бы смешно, если бы не было столь грустно. В конце концов, он лишь пешка в жестокой игре своего создателя.
Совсем недавно в Камелоте появился новый рыцарь. Артурия приняла его с распростертыми объятиями, по понятным лишь ей причинам. Возможно, ее заинтересовал его необычный изогнутый полуторный меч зеленого цвета, а может и внешность этого рыцаря.
Он бы действительно красив. Мало какая женщина могла устоять перед ним. Все служанки, которые были в замке, напросились обслуживать первый обед этого рыцаря, лишь бы не отрывать взора от него.
Юноша, назвавшийся Мордредом, был спокоен. Он не обращал взимания на оханья и аханья девушек и женщин. Это понравилось остальным рыцарям.
Однако, как это всегда бывает, у рыцаря найдутся недоброжелатели.
Это были две девушки. Нестареющая Лотарингская дева, в этом времени больше известная как Борс и ее хорошая подруга, жена Гарета Белоручки, леди Линетта.
Каждый раз, встречая Мордреда, они перешептывались между собой.
Все дело в том, что Борс читала довольно своеобразную трактовку легенд о короле Артуре. Там говорилось, во-первых, то, что Мордред — сын Морганы и Артура. Но сейчас Борс понимала, что такое в принципе невозможно, потому как король Артур — девушка.
Однако, ее настораживала и другая деталь.
Так сложилось, что в более ранних легендах с королевой Гвиневрой возлегал отнюдь не Ланселот, а Мордред.
И вот, на одном из торжеств, устроенных Артурией, Борс решила во всеуслышание заявить, кто же такой этот Мордред. Коричневая прекрасно понимала, какие споры это может вызвать в рыцарских кругах, но все же твердо решила сообщить обо всем Артурии, а в качестве аргументов привести дату своего рождения, которая и так на два с половиной столетия позже нынешней даты.
В ответ на такое дерзкое заявления последовали только возмущенные возгласы, мол «как один из рыцарей может так говорить о своем собрате?».
С шуткой к этому отнеслась лишь Артурия.
– Ой и насмешила ты меня, сер Борс. Аж да слез.
Ломясь от хохота, выдавила из себя король.
– Гвиневра не возляжет с другим человеком, будь он мужчиной или женщиной. Я даже больше скажу: она и со мной-то никогда не возляжет.
Все рыцари по достоинству оценили юмор Артурии. Некоторые даже хихикнули, как, например, сер Джулий или сер Кей.
Однако не все были так положительно настроены.