Чтение онлайн

— Ладно. Я расскажу, потому что все участники этой истории уже мертвы, но я не хочу неприятностей, понятно? Я тогда ничего не сказал полиции… И теперь не желаю больше ничего об этом слышать.

Яэль кивнула, и старик глубоко вздохнул. С этим вздохом он будто погружался в себя, к горьким источникам своей памяти.

— Когда-то Малланы жили в этих местах. В деревне Малатрекс, которой сейчас уже нет.

— Ее завалило оползнем в 1943 году. Мы были там…

Люсьен Малинваль с минуту смотрел на нее так, как будто перед ним было привидение, потом кивнул:

— Да, это та самая деревушка. Арман Маллан был не очень-то приятным человеком, да и жена его тоже.

Яэль и Томас переглянулись. «Мои бабушка и дедушка», — прочел он по ее губам.

— Во время войны здесь было полно партизан. Они хорошо знали горы, и те служили им надежным укрытием А Маллан поддерживал фашистов, думаю, ему нравился режим Виши. Он делал нехорошие вещи, выдал многих партизан, а ведь среди них были и совсем мальчишки. Многие погибли в бою или были расстреляны… А он всегда выходил сухим из воды. Неудивительно, что его не любили. Среди парней, которых он выдал, некоторые были из Малатрекс, их семьи все еще жили в деревне, и Маллана все ненавидели. Но у фашистов он был на хорошем счету, и никто не осмелился с ним расправиться: боялись репрессий. В 1943 году, когда случился обвал, мы жили с отцом на лесопилке, чуть выше в горах. Мы первые увидели, как поползла грязь, выворачивая деревья, росшие на склоне. Ночью наш дом снесло. — Глаза старика блестели все ярче по мере того, как в его памяти оживали события давно минувших дней. — Те дни принесли много забот жителям долины. Люди готовились уходить из деревни. Но катастрофа навела их на ужасную мысль. Однажды вечером я увидел деревенских мужчин, они собирались идти к Маллану. Маллан сделал слишком много зла, и ненависть затуманила их разум. То, что случилось той ночью, не назовешь хорошим делом. В доме был шум, его жена отчаянно кричала. Я все слышал, я был вместе с отцом. Мужчины вышли, и глаза их были налиты кровью. Они тащили Маллана. Его жена и маленький сын остались в доме — люди хотели покарать только предателя. Они говорили о ферме на краю деревни, где дом уже почти затопило. Мы с отцом вернулись домой. Я больше ничего не видел, но слышал достаточно…

Люсьен налил себе еще стакан и выпил его залпом.

— Готов поклясться, этот злосчастный Арман Маллан до сих пор там, в озере, — закончил он. — Не очень приятная история, мадемуазель, но не судите строго. Времена были другие. Совсем не то что теперь.

Яэль не собиралась никого судить. Странно, но она ничего не чувствовала и удивлялась собственному безразличию. Человек, который приходил сюда под видом ее отца, был обманщиком, которого наверняка наняли Тени. Ее настоящего отца эта мрачная история не интересовала. Яэль не знала деда, и разговоры о его смерти не причиняли ей боли. Да он и не заслуживал жалости, несмотря на трагический конец. Теперь Яэль лучше понимала, почему ее бабушка была такой сварливой и неразговорчивой женщиной, почему скрывала свое происхождение и то, что когда-то жила здесь.

— Этот Франсуа Маллан… Что он вам сказал? — спросила Яэль.

— Он объяснил, что его родители когда-то жили здесь. Его мать недавно умерла, и он нашел в ее бумагах документы, где говорилось, что она родом отсюда. Он хотел отыскать ниточку к ее прошлому и узнать, почему она никогда об этом не рассказывала. Он расспрашивал местных жителей, но никто не мог ему ничего рассказать. Кроме меня.

— Вы сказали ему то же, что и мне?

— Сначала я ничего не хотел говорить. Просто подтвердил, что его родители действительно жили здесь несколько лет, до 1943 года. Потом уехали неизвестно куда. Но он настаивал, говорил, что хочет знать. Тогда я сказал, что знал их плохо: слишком мал был тогда. Но он заставил меня рассказать.

Яэль поняла, что, как бы ни болезненны были эти воспоминания, Люсьен Малинваль хотел ими поделиться, избавиться от них. Старик согласился все рассказать, потому что чувствовал в этом потребность.

— Мне стало лучше, когда я ему все рассказал, — признался он. — Может, это и неправильно, но я подумал: пусть лучше он знает. Он не спрашивал имен, ничего. Он просто хотел знать.

— Он интересовался чем-то конкретным, какими-то подробностями?

— Нет. Разве что спросил о затопленной ферме. Он спрашивал, возможно ли, что тело его отца все еще там, внизу. Я не смог ему ответить. Никто не знает и знать не хочет.

Яэль постаралась собраться с мыслями. Как Тени сумели все это узнать?

После смерти бабушки, весной, полтора года назад. Им удалось проникнуть к ней, они рылись в ее бумагах.

Это означало, что следили не только за ней, но и за всей семьей. Страшная мысль пришла ей в голову, ужасное подозрение о том, была ли смерть матери несчастным случаем. Она тут же прогнала его прочь.

Тени проникли в бабушкин дом, чтобы раздобыть любую полезную для них информацию. Они всегда так поступают. Они знают, что стоит копнуть поглубже, разворошить прошлое какой-нибудь семьи, и наружу непременно выплывет какая-нибудь тайна.

Возможно, они поступили так же с каждым членом ее семьи, но не нашли ничего интереснее, чем этот случай. Сколько терпения и настойчивости пришлось им проявить, чтобы добиться результата.

Затем Тени спустились в затопленный дом, чтобы убедиться, что труп до сих пор там. Они открыли сундук, возможно, даже подняли его на поверхность, чтобы засунуть туда бутыль с посланием, не потревожив скелет…

Как давно они наблюдают за Яэль? Полтора года? Два? Настоящее безумие… Для чего тратить столько сил? Столько денег, человеческих ресурсов? Что в Яэль такого особенного, чтобы ею так интересовались?

Анри Бонневиль наверняка знает ответ.

Яэль задела ногой рюкзак. В нем лежало что-то тяжелое. Она вспомнила о пистолете. Она обязательно найдет ему применение еще до того, как закончится вся эта история.

Можете смеяться, считать меня параноиком, конспирологом — как угодно. Но я просто свожу воедино информацию, которая и так всем доступна. Включите компьютер и загляните в Интернет. Сделайте несколько запросов по поводу этого «бреда», и вы убедитесь, что все реально. Просмотрите архивы серьезных журналов. Расспросите историков, хорошо знающих источники. Поищите. И вы увидите.

Но будьте осторожны, потому что (как в кино!) тот, кто хочет рассказать правду, наживает множество проблем.

Я вспоминаю агента ЦРУ Роберта Бэра, который решил объяснить американскому Конгрессу, как работает вся эта машина. Он хотел рассказать о могуществе лоббистов и их влиянии на политику страны. Однако ему не только не дали выступить, более того, прокурор угрозами удержал его от дальнейших попыток рассказать что-либо. В тот день, когда Бэр собрался свидетельствовать перед Конгрессом, в его квартиру «забрались воры», но ничего не украли. Мало-помалу расследование, которое затеял Бэр, обернулось против него самого. От него потребовали согласия пройти психиатрическую экспертизу. Напуганный тем, что может случиться дальше, Бэр решил прекратить расследование.

Еще ужаснее участь Джеймса Хатфилда, автора отлично документированной книги о семье Буш. Ему угрожали смертью, да еще и публично, двое родственников Буша (досадная оплошность с их стороны, но человеку свойственно ошибаться!). И он был найден мертвым 18 июля 2001 года. Согласно официальной версии, он покончил с собой. В своей книге он писал о связях Буша с семьей бен Ладенов. Поищите информацию о нем. А также о Диконе Артуре Пэйсли и других «самоубийцах», которые уже давно как вехи отмечают историю Белого дома. Самая известная из них — Мэрилин Монро. Когда прочитали ее дневники и записи бесед с психиатром, выяснилось, что она вовсе не была «натурой, склонной к самоубийству», какой ее выставили власти, чтобы объяснить «смерть от передозировки лекарств». Напротив, она обдумывала множество творческих проектов, строила планы на будущее. Но Мэрилин слишком часто встречалась с влиятельными личностями, среди которых был Кеннеди, она слишком много знала и была не из тех, кто станет всю жизнь держать язык за зубами. Кто-то боялся, что она может заговорить. Ее заставили заснуть вечным сном, а вместе с ней усыпили бдительность остальных.