Лабиринт Сумерек
Шрифт:
«И это был сын Санаула?.. Шатоэл?»
Побери их Шейнира. Всех. Снова где-то был подвох; в голове просто не укладывалось то, что теперь он убил еще и сына сумеречного бога.
– Не-эт!!!
…Время иссякло. Выругавшись, Лан-Ар кинулся к древу. Он, к Шейнире, оказался в Лабиринте не один. Не знал, кому принадлежал голос, но решил не испытывать судьбу – а потому из последних сил рванулся к свинцовому стволу, опираясь о вспученные корни, дотянулся до «живой» развилки… Даже не подумал о том, что, быть может, там затаилась хищная тварь, оставленная Сумеречным Отцом. Сердце пело в предвкушении, да и весь он будто наполнился светом.
Сомнений не было. Там ждало своего часа Око Сумерек.
– Нет! Подожди!..
Кажется, это кричала женщина. Лан-Ар, судорожно щупая горячую и скользкую кору, успел оглянуться – из-под гибких свинцовых ветвей Сада вынырнула фигурка ийлуры.
«Ну уж нет, – он скривился, когда пальцы погрузились в нечто горячее, словно в мякоть только что испеченного хлеба, – ты достанешься только мне».
И нащупал четкую, твердую грань.
…Вырывая из-под пульсирующей коры Око Сумерек, Лан-Ар – совсем некстати – опять вспомнил, как был маленьким и отчего-то решил, что сможет летать.
«Теперь – смогу!»
Потом пришло воспоминание о первом дне в Храме, когда он, послушник, вознамерился стать по меньшей мере посвященным, а то и вовсе Настоятелем. Горькое, сжигающее душу воспоминание… Ведь несколько лет спустя всем стало понятно, что из юркого паренька с черными глазами может получиться только храмовый раб.
– Я стану тем, кем пожелаю! – выкрикнул Лан-Ар, сжимая в кулаке Око Сумерек.
И подавился собственным воплем, который плеснул из горла горячими кровавыми сгустками.
«Но почему?» – Ийлур разжал пальцы.
Да, оно лежало в его руках, словно драгоценное яйцо в гнездышке. Око Сумерек, алмаз-тысячи-граней, впитывая свет неба, разгоралось злым алым светом.
– Я становлюсь Богом! – прохрипел ийлур, вновь сжимая сокровище.
«Ийлуры не летают, запомни это».
И вместе с торжеством его захлестнула боль. Необъятная, как само небо над Эртинойсом, как сами боги – которых никогда не познать до конца, ибо, познав правящего, каждый смертный мог бы ему уподобиться.
«Неужели быть Богом так больно?» – успел подумать Лан-Ар.
И закричал, потому что не мог терпеть.
Око Сумерек мигнуло и погасло, превратившись в сгусток кромешной тьмы.
А еще через мгновение не стало и самого Лан-Ара.
Задыхаясь, Эристо-Вет подбежала к поникшему – как будто осиротевшему – древу. У его корней, отливающих тусклым свинцовым блеском, дымилось нечто, мгновением назад бывшее ийлуром. Тело не утратило формы, но почернело, обуглилось. Страшные неживые руки продолжали сжимать Око Сумерек. Божественный кристалл тоже умер: ни одной искры не отражалось в его гранях; свет как будто тонул в пористом камне, проваливаясь в бесцветное ничто.
Эристо-Вет охнула.
Хотела было выхватить Око из обугленных пальцев Лан-Ара, но вовремя спохватилась. Она, провались все к Шейнире, опоздала… На считаные мгновения, но все же этого с лихвой хватило беглому рабу Ин-Шатура, чтобы уничтожить и Око Сумерек и себя самого.
«Уничтожить?!! Но как же…»
Эристо-Вет замерла над останками, разглядывая алмаз Санаула.
Ин-Шатур писал в дневнике, что овладевший камнем станет подобным Богу. Значит, что-то пошло не так, как ожидал посвященный? Или… Или он ошибался с самого начала, и произошло именно то, что и должно было? Да и вообще, что значило – уподобиться Сумеречному Отцу и прочим из правящей Четверки?
Ийлура с надеждой взглянула на древо – вдруг оно что-нибудь подскажет? Но, расставшись с Оком Сумерек, древнее создание Санаула молчало.
Эристо-Вет склонилась к изменившемуся алмазу, ставшему похожим на кусок черствого хлеба. Может, еще не поздно?..
Увы. И Лан-Ар и Око Сумерек погибли. А она так и не смогла выполнить то, что должна была.
Эристо-Вет трясущимися руками вложила в ножны бесполезный теперь меч. Но вдруг встрепенулась, мысленно обзывая себя круглой дурой. Нитар-Лисс! Побери Шейнира эту жрицу… Нитар-Лисс не было рядом с Лан-Аром, и вовсе не она погубила Око Сумерек…
«Так что же произошло на самом деле?!!»
Древо… Наверняка оно знало, но отмалчивалось, обидевшись на всех смертных Эртинойса. А сумеречный бог и вовсе отвернулся в гневе, не желая ни видеть, ни слышать того, что творилось в его Вечном Саду.
Озираясь, ийлура медленно приблизилась к последнему участнику трагедии.
Седой элеан с выбеленными временем крыльями скорчился у подножия холма, уткнувшись лицом в базальтовое крошево. Коричневые пальцы продолжали сжимать старую алебарду, как будто она чем-то могла помочь.
– Не повезло тебе, – вздохнула Эристо-Вет.
Ийлура не видела, как погиб старик, но догадывалась, что элеан попытался остановить Лан-Ара, за что и поплатился. Эристо-Вет перевернула бедолагу на спину – и отшатнулась. На лбу выступили капельки холодного пота.
Ну конечно! Именно этого жуткого старика она видела в снах, и этот же элеан заглядывал через плечо Дар-Теену, когда они остановились перед вратами Познания в городе Хатране…
– Уж не знаю, кем ты был, – пробормотала ийлура, – но теперь ты точно отправился к Санаулу.
Эристо-Вет хотела поправить заскорузлую от грязи и крови мешковину, чтобы прикрыть рубленую рану на стариковской груди. Ей показалось, что губы элеана дернулись – «Неужели живой?!!» – а затем бывалый воин Хранителей Границы едва не завопила от ужаса: сморщенные и высушенные временем пальцы отпустили древко алебарды и ловко схватили ее за руку.
– Покровители!..
Еще через мгновение на нее в упор уставились злые черные глаза.
– Где Око? – просипел старик.
Несколько тяжелых и долгих мгновений он смотрел на нее, прислушиваясь, пытаясь осознать все происшедшее. А затем, почувствовав гибель алмаза, вечный элеан тихо заплакал.