Лабиринт Сумерек
Шрифт:
– Если я спасу Око Сумерек, Санаул не откажет мне и даст знать, где ты, – решила ийлура.
Она быстро шла вперед. Мимо проплывали черные, матово поблескивающие на солнце скалы, и – Эристо-Вет была в этом уверена – каждый шаг приближал ее к цели. В глубине души она знала, что еще не поздно и что драгоценность все еще на своем месте. А потому надо просто идти вперед, и все как-нибудь образуется: темная жрица будет уничтожена, Око Сумерек спасено, и когда-нибудь она откроет дверь, а на пороге, умытом розовой зарей, будет стоять ее вечная любовь…
Тем временем солнце подкралось к зубчатой кромке Лабиринта. Повертелось, перекатываясь с боку на бок, а затем шустро нырнуло в ночь. Из-под стен Лабиринта выползли сумерки, на небе зажглись серебряными точками первые звезды, и выкатилась полная луна.
«Скорее бы», – досадливо поморщилась Эристо-Вет.
На самом деле все, что ей осталось – сразиться с Нитар-Лисс и победить в этом бою. Храмового раба она в расчет не брала, он был пешкой, не более. А потом…
«Потом я тебя найду. Обязательно».
Трусливую мысль о том, что одержать верх может вовсе не она, Эристо-Вет с позором изгнала. Но, во имя Покровителей, сколько еще придется идти по Лабиринту, пока не покажется Вечный Сад?!
Тут ийлура подумала, что не имеет ни малейшего представления о том, как может выглядеть Сад Бога. Воображение рисовало малахитовую травку, стройные вязы, синее озерцо, в котором отражается пышное облако. Но, само собой, так быть не могло – Сумеречный Отец наверняка сотворил нечто незабываемое и, что самое главное, неповторимое.
«Посмотрим-посмотрим. – Эристо-Вет безмятежно улыбнулась далеким звездам. – И когда все закончится, я вознесу молитву Санаулу и попрошу, чтобы он явил мне место, где по вине метхе оказался Дар-Теен».
…Стена из желтого ракушечника выросла на пути столь внезапно, что ийлура едва не уткнулась в нее носом. Казалось ведь, что впереди – только бесконечный коридор и черные гребни, выпирающие из-под камня, и вдруг – раз! Как будто задернули поблекшие в ночи желтые занавески.
Сердце екнуло.
«А что будет там, за стеной?»
Эристо-Вет быстро нащупала в мешке веревку с крючьями.
«Прости, Сумеречный Отец, что я вхожу в твой тайный сад. Но ведь ты знаешь, что мои намерения чисты».
Спустя еще мгновение…
Эристо-Вет, словно кто-то мягко толкнул, протянула руки и ладонями коснулась теплого, еще не остывшего камня.
«Поспеши, ибо время дорого».
– Кто это? – Она повертела головой, но, естественно, кроме собственной тени, больше никого не увидела.
«Поспеши».
И вдруг Эристо-Вет поняла, что это с ней говорит священное древо. Она увидела его тотчас: раскидистое и древнее, как и сам Эртинойс. Но назвать его деревом конечно же было сложно: все оно как будто было свито из толстых свинцовых стержней, местами треснувших, кое-где искореженных временем… И вместо листьев – редкие кристаллы. Свинцовые кубики, как тот, которым владела Эльваан…
Древо шевельнуло ветвями, потянулось к Эристо-Вет, но тут же замерло. В страхе.
«Поспеши…»
– Да, я стараюсь, – ответила она.
Теперь священное древо Санаула напоминало испуганного ребенка, которого заперли в темном чулане. Кристаллы-листья мелко задрожали, позвякивая, ствол начал съеживаться, точно пытался спрятаться от нависшей угрозы.
И вдруг Эристо-Вет задохнулась от накатившего волной ужаса. Но это был не ее страх, и не ее кошмарный сон: пористая поверхность ракушечника вмиг покрылась ледяными каплями, словно вспотела.
«Око!»
Стуча зубами, ийлура принялась разматывать веревку. Руки тряслись, едкий пот заливал глаза. Боги! Еще никогда ей не было так страшно, никогда…
А прозрачные капли скатывались вниз по грубо отесанным камням. Сад Бога плакал над участью взращенной драгоценности, над судьбой единственного в мире алмаза.
И над участью тех, кто посягнул на святыню.
– …Я дошел. Дошел! – крикнул он стене. Не только стене – всему Лабиринту, этим дурацким кускам базальта, этому ненастоящему небу. – Дошел, – повторил ийлур и принялся разматывать веревку. К счастью, на последнем привале он уложил ее в свой мешок.
«Торопишься стать богом? – ехидно поинтересовалась Шейнира. – Или мысль о том, что бывший раб может править миром, уже не кажется тебе глупой?»
«Мне не нужен мир», – возразил он, прикидывая, где удобнее подниматься на стену. Сколько бы ни было лет кладке, Лабиринт сберег ее превосходно.
«А что же стоило того, чтобы убить Нитар-Лисс?»
«Она бы сама убила меня, если бы понадобилось, – Ийлур не смутился. – Я всего лишь опередил и потому остался жив. И, раз уж дошел до Сада, добуду и Око Сумерек. Это всего лишь… плата. За то, что меня использовали сперва Ин-Шатур, потом жрица Шейниры. Все лучше, чем если бы Око досталось Элхаджу!»
Оправдываясь таким образом, пыхтя, оскальзываясь на гладкой стене, он кое-как добрался доверху, перебросил ногу через край.
Треклятая совесть никак не желала успокоиться, все скребла под ложечкой коготками… Как будто Лан-Ар и в самом деле совершил нечто такое, от чего не отмоешься до конца жизни.
«Нитар-Лисс тебя спасала».
«Ну так что с того? – в который раз огрызнулся он. – Я был ей нужен… Она сама говорила, что только я могу найти Сад Бога. Хотя это наверняка была очередная ложь».