Чтение онлайн

— Ричард, это похоже на то, что мы собираемся сделать, — сказала она. — Верно?

Он призадумался, потом кивнул:

— Вроде того.

— Ты уверен, что он все сделает так, как ты велишь?

— Без проблем. Денежки он любит.

Она снова пристально уставилась на него. Ноблес выждал, но она так ничего и не сказала, и он взял инициативу на себя.

— Что тут у тебя, лапонька? — спросил Ноблес, но она не ответила, молча развернула упаковку и протянула ему. Господи Иисусе, это был небольшой автоматический пистолет из вороненой стали.

— Это еще зачем? — На рукоятке пистолета были выдавлены буквы и цифры: «Вальтер PPK/S. 9 мм» и еще несколько слов на иностранном языке. Маленькая игрушка, дуло едва ли длиннее трех дюймов.

— Покажешь мне, как с ним обращаться, — распорядилась Джин. — Я знала прежде, но подзабыла.

— Где ты его взяла?

— Это мужа. Аккуратнее, он заряжен.

— Уж я-то умею обращаться с оружием, — заверил ее Ноблес. — На что тебе эта игрушка?

— На всякий случай.

— Мы же не собираемся грабить банк, детка!

— Смотри фильм, — напомнила она. — С пистолетом после разберемся.

Голос ее вновь стал мягким, обволакивающим, многообещающим. Она то вроде злится, а то — словно кобылица в охоте. Ноблес осторожно притянул ее к себе, и Джин тесно прижалась к нему. Да, видать, она тоже возбудилась, оттого что видит саму себя на экране, а у него мурашки по коже, когда она так на себя глядит, почти не мигая, чуть приоткрыв рот.

Склонив голову, Ричард зашептал ей на ухо:

— Что за красотка, м-м, я бы такую поимел!

— Ш-ш, — прошептала она, но ее рука уже подкрадывалась к его бедру, покрытые красным лаком ноготки проникли в пах, заскребли внутренний шов джинсов. Она принялась чесать его, поскребывать. Ох, до чего он это любил. Она здорово умела чесать в этом месте.

— Может, нам с тобой чуток пошептаться, — намекнул он, обходя журнальный столик и усаживаясь рядом с ней. — Уладить все подробности.

Едва он опустился на диван, Джин вскочила и отошла к телевизору, прихватив с собой соломенную сумку.

— Сиди, где сидишь, я сейчас вернусь, — распорядилась она.

Судя по голосу, она вовсе не сердилась, просто вожжа под хвост попала. Она схватила пару видеокассет и запихнула их в свою сумку— довольно большую, вместительную. Бросила сумку на стул в проходе — чтобы не забыть взять с собой. Потом наклонилась, отперла дверцу под полками, и Ричард получил возможность полюбоваться ее попкой, пока она доставала третью кассету. Эту кассету она сунула в видеоплеер, включила телевизор, предупредив Ричарда, что потом ему предстоит оттащить плеер в машину.

— Потом? Мы ща кино будем смотреть?

— Кусочек.

Ноблес положил руку на спинку дивана, поджидая свою подругу, но она осталась стоять, глядя на экран, где под музыку выплывала заставка «Коламбиа пикчерз». Музыка смолкла. Экран почернел на мгновение, потом вновь вступила музыкальная тема, как бы предвещая неотвратимость судьбы, экран сделался белым, и на нем появилось название фильма, одно-единственное слово, обведенное черной рамкой: «Некролог».

— Я это видел.

— Посмотри еще раз. Только первую часть.

— Я только ее и видел, примерно половину фильма. Чем дело-то кончилось?

— Тс-с! — прошипела Джин.

— А вот и ты, — сказал Ноблес, читая титры. — В главных ролях Виктор Мейчер, Джин Шоу. Виктор Мейчер— ага, помню, который играл копа. А Шепперд Струдвик кто такой?

— Мой муж.

— Генри Сильва. Он кого играет?

Ноблес поднял глаза — Джин уже выходила из комнаты.

— Принеси холодненького попить! — крикнул он ей вслед. Он бы и перекусил с удовольствием, сообразил он, и крикнул еще громче: — Ты «Дебби Рейнольде» умеешь делать?

Она не отзывалась.

Может, готовит ему сюрприз? Точно, этот фильм он смотрел. Начинается с похорон. Джин Шоу вся в черном стоит рядом с мужем, который ей в отцы годится, а он все губу закусывает, нервничает— такой богатый, а смерти боится. Так и припустился с кладбища, спрятался в своем лимузине, а Джин Шоу смотрит ему вслед из-под опущенной на глаза вуали, что-то прикидывает, судя по глазам — отнюдь не о здоровье драгоценного муженька печется.

Джин вернулась в комнату, осторожно неся обеими руками какой-то сверток в оберточной бумаге. Хоть бы жратва какая-нибудь! Она села рядом с ним на диван, совсем близко.

— Господи! Господи! Господи! — твердила Фрэнни. Потом она сказала: — Держу пари, сейчас этот парень в Бостоне— забыла, как называется этот институт, — в общем, он смотрит на сейсмограф и говорит: «Вот это да, вы только гляньте», — у него там семь с половиной по шкале Рихтера, значит, где-то началось землетрясение или извержение вулкана типа Монт-Сент-Элен, у него сейсмограф зашкаливает, что-то экстраординарное происходит во Флориде, они настраивают прибор точнее, еще точнее, и наш парень говорит: «Ага, это в Саут-бич, угол Оушн-драйв и Тринадцатой. Так-так, номер 204, гостиница „Делла Роббиа“. Что же там такое?» Знаешь, как это было? Все слилось воедино— я не о том, но и это тоже, верно? — вообще все слилось, краски и свет, эта комната, наши сердца, Смоки с его «Мираклз» и Марвин Гэй, а потом — ничего, тишина, абсолютная тишина. Ты заметил?

— Я так понимаю, тебе понравилось?

— Когда мои чресла пожирал раскаленный поток жидкого пламени? Да, это было неплохо.

— Ты такие странные звуки издаешь.

— Знаю. Ничего не могу с собой поделать.

— Еще и болтаешь.

— Да, зато связно и логично.

— И по существу.

— А ты рожи корчишь.

— Теряю власть над собой.

— И перед этим тоже. Ты часто улыбаешься. Смотришь мне прямо в глаза и…

— Будешь допивать вино?

— Чертов валик. Прямо впился мне в бок… Такто лучше. В следующий раз…